Норманны. От завоеваний к достижениям. 1050–1100 гг.

С уверенностью можно сказать, что к концу XI века норманнский мир реально существовал, гордясь своей христианской миссией, а также своей военной мощью, которая к 1100 году простиралась от Абернети до Сиракуз и от Бретани до Антиохии. На огромных территориях, где к власти пришли норманны, распространилась определенная общность настроений, в основе которой лежала частично собственная корысть, а частично искренние политические и религиозные чувства. Более того, дальнейшему укреплению этих связей служило подчинение разрозненных земель ограниченному количеству норманнских семей, члены которых постоянно поддерживали друг с другом связь и чьим общим интересам далее содействовали частые браки. Так появились особый тип норманнской гордости и норманнская цель, которые внесли существенный вклад в успех норманнов, а также способствовали тому особому влиянию, которое в период с 1050 по 1100 год норманны оказали на политику христианского мира.

Глава VIIПолитика христианского мира

I

Масштаб влияния норманнов на политику христианского мира в период с 1050 по 1100 год несоизмерим с их численностью. Все крупные деяния норманнов той эпохи повлекли за собой последствия как в светской, так и в церковной сфере, и к успеху они пришли одновременно с решающими переменами в Церкви в целом, когда коренным образом модифицировалась сама политика папского престола. Как известно, XI век был великой эпохой церковных реформ, направленных против таких явлений, как безнравственность духовенства, незаконная торговля церковными должностями и чрезмерное влияние корыстных магнатов на дела Церкви. Но на ранних стадиях этих реформ папство почти не принимало в них участия. Они осуществлялись монастырями, например Клюнийским, или прелатами в определенных провинциях, например в провинции Лотарингия, или просвещенными светскими правителями, например императорами Генрихом II и Генрихом III[336]. Должную роль в реформистском движении Рим начал играть только после того, как папство выбралось из политического кризиса X века[337].

Однако этот переход осуществился не ранее середины XI века. Несмотря на тот факт, что в Бургундии и Лотарингии уже проповедовали реформы, правления Пап с 999 по 1012 год, а особенно правление Иоанна XVII и Иоанна XVIII стало позором для папского престола, и хотя период решительного правления Папы Бенедикта VIII с 1012 по 1024 год предвещал возвращение к лучшим временам, то, что происходило какое-то время после его смерти, достойно сожаления. Позже как имперские, так и папские авторы в целях пропаганды преувеличили скандалы 1024–1048 годов, но запутанный отрезок истории папства в период правления печально известного Бенедикта IX и его непосредственных преемников отразил всю прискорбность ситуации, усугубленной бушевавшей в Риме жестокой гражданской войной[338]. Только в 1046 году, когда император Генрих III пересек Альпы, чтобы заявить о своих имперских правах в Италии, произошел поворот к лучшему. Он восстановил некоторый порядок в Риме, и после совета в Сутри возвел на папский престол императорского кандидата под именем Климента II[339]. Последовал период неразберихи. Но в 1049 году — начало выдающегося понтификата Папы Льва IX, бывшего епископа Туля — в истории папства началась новая, более счастливая эра. Папа Лев IX был кандидатом императора Генриха III и стал первым среди Пап XI века, кто поддерживал реформы как на севере, так и на юге Альп. Следовательно, его вступление на престол ознаменовало не только пик германского влияния на Рим, но и захват лидирующих позиций в реформистском движении, которому был предан сам император[340].

Более того, эти драматические события разворачивались как раз в тот момент, когда норманны за счет всех своих противников, в том числе Священной Римской империи, укрепляли свои позиции в Италии. Лев IX, как протеже Генриха III, почти немедленно вступил с ними в конфликт. За его осуждением брака герцога Вильгельма Норманнского и Матильды Фландрской на совете в Реймсе в 1049 году стояли политические интересы империи, и он был глубоко возмущен теми страданиями, которые норманны причинили в Апулии. Не без оснований опасался он, что норманны будут угрожать правам Папы в Беневенто, но еще больше он был заинтересован в успехах германского императора, на чью поддержку он так открыто полагался. Таким образом, битва при Чивитате была не победой норманнов и не поражением папского престола, это было еще и поражением Империи. Один хронист и в самом деле описывает это сражение как часть войны между норманнами и германцами[341]. Некоторую живость описанию придает то, что в этом сражении большую часть в армии Льва IX составляли швабы, но это было полностью оправдано значительными результатами этого сражения в церковной сфере.