Норманны. От завоеваний к достижениям. 1050–1100 гг.

С 1053 года Лев IX находился у норманнов в почетном плену, но он всегда оставался их злейшим врагом и в 1054 году, находясь на смертном одре, проклял их. Все его непосредственные преемники тоже испытывали сильные антинорманнские настроения^{56}, но теперь влиятельное положение в политике папского престола перешло к архидьякону Гильдебранду и кардиналу Гумберту де Сильва Кандида, и партия, которой они руководили, была заинтересована прежде всего в том, чтобы ограничить власть империи над Церковью. Эти люди заметили, насколько грубо норманны пошатнули это влияние в битве при Чивитате, и в 1056 году, когда Генрих II умер, а наследником остался мальчик, им представилась новая возможность. Именно в этих обстоятельствах в 1059 году в Риме провели синод, на котором Папа Николай II издал известный декрет, согласно которому право выбора Папы переходило к кардиналам-епископам, то есть к главам епархий, расположенных в окрестностях Рима. Тем самым была сделана попытка лишить императора власти при выборе Папы[342]. Можно считать, что это постановление стало для Священной Римской империи в некотором смысле таким же ударом, как победа норманнов в битве при Чивитате шестью годами раньше. Результаты были достигнуты уже через 4 месяца: в августе 1059 года в Мельфи Папа пожаловал Ричарду из Капуи и Роберту Гвискару поместья, которые они захватили в южной Италии. Насколько взаимосвязаны эти события, видно из слов клятвы, которую теперь приносили норманнские вассалы своему владыке. Они не только поклялись поддерживать общие интересы Святейшего престола, но на этот раз Роберт Гвискар обещал:

«Если ты или твои преемники умрут раньше меня, то я помогу обеспечить выполнение главных желаний кардиналов и римского духовенства и мирян, чтобы Папа мог быть избран и возведен в сан из почтения к св. Петру»[343].

Взаимодействия папства и норманнской политики с 1053 по 1059 год, естественно, породили антиимперский альянс, который регулировал отношения между папством и империей как раз в тот момент, когда последняя была на грани кризиса.

Смысловые детали этого альянса проявились немедленно. В 1061 году именно нормандец, Ричард, принц Капуи, по наущению аббата Монте-Кассино Дезидерия, возвел на папский престол в Риме Александра II, и когда в 1066 году Ричард поссорился с ним, задачи по покровительству принял на себя Вильгельм де Монтрей, «Добродетельный норманн»[344]. Александр II в свою очередь оказывал норманнам поддержку во многих благородных делах. Он поддержал смелую затею норманнов в Испании в 1064 году и норманнскую экспедицию против Англии двумя годами позже. С 1063 по 1072 год он последовательно содействовал норманнам в их экспедициях на Сицилию, и это был основной фактор их успеха. Антиимперские последствия папской политики по отношению к норманнам так же ясно видны и на севере Альп. Уже в 1061 году, на совете в Базеле сторонники молодого короля Генриха IV отказались признать Александра II и в качестве анти-Папы выдвинули Кадалия, епископа Пармы. Более того, Византия в свою очередь тоже нашла повод для беспокойства, и ее склонили признать Кадалия[345]. Казалось, две империи готовы заключить союз против папства и норманнов, и, хотя сам союз был, конечно, маловероятен, сам факт того, что такие переговоры имели место, показывает, насколько далеко зашли норманны, помогая папству в его противоборстве со Священной Римской империей. Путь для Григория VII был подготовлен.

Правление Григория VII всегда признавалось ключевым этапом в истории средневекового папства, но лишь несколько исследований посвящены проблеме влияния на Григория VII норманнов. Однако таковое, без сомнения, играло важную роль, и это вполне закономерно, так как в 1073 году, когда Гильдебранд стал Папой, его отношения с норманнами уже имели долгую историю. Будучи архидьяконом, в 1059 году в Мельфи он выступал в защиту альянса; сообщают, что он также содействовал примирению между Папой и герцогом Нормандии Вильгельмом в связи с женитьбой последнего. Помимо этого, говорят, что это он убедил Александра II отнестись благосклонно к замыслам норманнов касательно Англии, и в дальнейшем его отношения с Вильгельмом Завоевателем, равно как и с Робертом Гвискаром, носили исключительный характер. На всем протяжении своего понтификата Григорий VII был связан с норманнами, и здесь необходимо добавить, что под норманнское воздействие попадали в основном те направления в политике, которые имели наиболее важные последствия для будущего, а именно усиление папской гегемонии на Западе и распространение папских притязаний на Восток.