Норманны. От завоеваний к достижениям. 1050–1100 гг.

Было бы опрометчивым без исчерпывающего исследования слишком тесно связывать эти сходства, но напрашивающееся сравнение, возможно, могло бы указать путь к разрешению некоторых более сложных задач периода ранней англо-норманнской истории. Невозможно, например, поверить, что земельную опись в Англии можно было провести без опоры на людей, обученных управлять делами графств, земли которых и описывались. Но даже и в этом случае остается еще более сложный вопрос. Зафиксированные в «Книге Страшного Суда» владения уже ранее были распределены между членами новой аристократии, и свои земли эти люди получили отнюдь не случайно. В графстве за графством они приобретали тщательно отмеренные, иногда разбросанные, владения одного или более саксонских предшественников, принимая при этом на себя и их обязанности. Если бы не существовало никаких саксонских записей (возможно, финансового характера) с описанием и владений, и обязательств наиболее крупных землевладельцев англосаксонской Англии, то как могло произойти такое сложное распределение земель?

До нас не дошли записи подобного характера, и поэтому этот вопрос носит несколько риторический характер. Частично, хотя и в порядке рабочей гипотезы, на него можно ответить, опираясь на Италию и Сицилию. Из хартии Рожера Борса от 1087 года[506] видно, что в управлении Бари норманны активно использовали византийские фискальные реестры, известные как Quaterniones; сицилийские свидетельства в этом отношении еще более многообещающие. Там Рожер I использовал существующие записи — и очень показательным способом. Так, в греческой хартии[507], изданной им в 1095 году для епископства Катания (которое он восстановил), сказано, что когда «Великий граф» жаловал своим сторонникам феоды, то вместе с описанием владений получателям вручался и список (platae) зависимого крестьянства. Эти platae представляли собой поименный список, иногда на греческом, а иногда на арабском языках[508], составлялись они на основе судебных протоколов, сохранившихся в диване. Более того, эта хартия для Катании (где сохранилась копия одного из таких протоколов) совершенно отчетливо напоминает похожие списки, которые, вероятнее всего, были созданы в 1093 году, когда Рожер I, находясь в Маццаре, завершил свое великое распределение феодов в Северной Сицилии^{73}. Подлинные platae 1093 года, скорее всего, все были утрачены, и самыми ранними, дошедшими до нас, являются platae, сохранившиеся в хартии для Катании от 1095 года. Однако упоминания в более поздних хартиях говорят о том, что такие описательные документы составлялись в связи с дарами «Великого графа» Мессинской, Милетской и Палермской епархиям и монастырю в Стило[509]. Можно даже предположить, что для того, чтобы провести инспектирование экономических и военных ресурсов своих новых владений, схожее с описью Вильгельма Завоевателя в Англии в 1086 году, Рожер I использовал записи, обнаруженные им на завоеванных землях. В любом случае аналогичность событий на Сицилии тому, что имело место в Англии в связи с появлением англо-норманнской аристократии, зафиксированной в «Книге Страшного Суда», поражает.

Это не означает, что с 1050 по 1100 год установившиеся порядки намеренно переносились из одного норманнского государства в другие или что в административной практике между ними существовало детальное подражание друг другу. Но в тот период на всей территории обладающего самосознанием норманнского мира преобладали схожие настроения. Это можно проиллюстрировать, взглянув на события под другим углом: мелкая норманнская знать чрезвычайно часто давала своим подчиненным громкие титулы, позаимствованные у своих новых подданных. Так, как раз в тот момент, когда очень внимательный к имперским обычаям Боэмунд во главе городов поставил «герцогов», так же поступили и более мелкие норманнские графы Апулии: в качестве своих представителей по делам правления они назначили катепанов^{74}, норманнские магнаты в Англии тоже назначили своих собственных «шерифов» из числа крупных землевладельцев. Может показаться, что все это не представляет значения. Но подобное отношение переняли и те, кто контролировал положение дел. В 1065 году Ричард из Капуи пожаловал поместье, которым следовало владеть «в соответствии с юридическими обычаями ломбардцев»[510], и примерно в 1094 году Рожер «Великий граф» сделал дар епископству Мессины, границы этого дара определялись «в соответствии с более ранним делением сарацин»[511]. В судебных делах о земле и правах, слушанием которых было отмечено правление Вильгельма Завоевателя в Англии, также регулярно обращались к англосаксонскому праву и его использовали[512]. Очевидно, что еще в XI веке норманны повсюду оценили, как много они должны приобрести, опираясь на административную практику тех, кого они победили в бою.

IV