Норманны. От завоеваний к достижениям. 1050–1100 гг.

Самыми важными взаимоотношениями в системе управления норманнского мира были взаимоотношения норманнских правителей и их дворов. Это касалось всех аспектов правления, и важнейшим из них были надзор над юстицией и финансами. И если норманны хотели сохранить свои владения, то близкое взаимодействие правителя и его двора было необходимо. Именно поэтому самой характерной чертой норманнских государств стало то, что на первом этапе их истории норманнский монарх повсюду имел влияние на свой двор и мог осуществлять контроль над ним, мог связать действия своих магнатов и свои действия и убедить магнатов, что их интересы абсолютно совпадают с его собственными. Такова, например, была ситуация при дворе Вильгельма Завоевателя, где «ни один человек не осмеливался поступить вразрез его воле»[488]. В Италии и на Сицилии была похожая ситуация. Роберт Гвискар имел огромный престиж. Рожер «Великий граф», распределяя свои земли на Сицилии, внимательно следил, чтобы его собственные владения в значительной степени превосходили по размерам владения его последователей. И еще при жизни он стал действительно одним из самых состоятельных правителей Европы. Аналогичным образом события развивались даже в Сирии. Известно, что в Иерусалимском королевстве росту монархии препятствовала мощь феодального двора. Но в норманнской Антиохии дела обстояли абсолютно иначе. После того как в 1100 году Боэмунд попал в плен, двор рискнул назначить правителя. Но они выбрали Танкреда, которого мог бы назначить и сам дядя. И Боэмунд и Танкред всегда имели преобладающее влияние на двор во главе которого находились[489].

III

Едва наступил XII век, а лучшие по организации королевства Европы уже находились под контролем созданных норманнами монархий, а в самом сильном из государств крестоносцев правил норманнский князь. Такой успех был обусловлен не только самим фактом завоевания и даже не появлением известных правителей, которых поддерживала сильная феодальная аристократия. Этот успех был еще и следствием проведения особой управленческой политики, которую норманны ввели повсюду. Во всех государствах, где правили норманны, в этот период они были озабочены тем, чтобы оживить управленческие институты, которые они обнаружили на завоеванных территориях, и тем, чтобы, конструктивно развивая эти институты, использовать их в собственных интересах. Таким образом, столь много разрушившие норманнские завоевания 1050–1100 годов тем не менее для того, что они создали, были почти так же важны, как и для того, сохранению чего они способствовали.

В этом смысле еще в большей степени норманнский гений адаптации проявился в тех странах, которые подвергались различным влияниям с древнейших времен. Во многих районах Англии на англосаксонские традиции сильно накладывались обычаи, пришедшие из Скандинавии, и чувствовалось влияние (хотя и в меньшей степени) Западной Европы. Подобным же образом в южной Италии еще долго хранили верность Ломбардии, а еще в большей степени греческому прошлому, а Сицилия, завоеванная норманнами, представляла собой мозаику языков, религий и рас. Столь же смешанным было и княжество, где к власти пришел Боэмунд. С того момента как Антиохия находилась под властью византийцев и почти до прихода норманнов (за 12 лет до их прихода) основной составной частью правительственной деятельности, без сомнения, была Византия. Но в сельской местности укоренились мусульманские обычаи, и крестьянство как до, так и после 1099 года вело привычную для него жизнь, как и в прежние времена, под непосредственной юрисдикцией кади^{71} их собственной расы и веры[490].

Толерантность не является тем качеством, которое можно было бы приписать ранним норманнским правителям в первую очередь, но они, кажется, были готовы ради собственной выгоды принять значительные расхождения среди своих подданных. В этом отношении уместно обратиться к случаю с евреями. До 1066 года в Руане появилась еврейская колония, но в Англии, впервые в Лондоне, еврейские общины появились только после норманнского завоевания[491]. На востоке ситуация была другая: движение крестоносцев, к сожалению, отмечено преследованием евреев, особенно в Германии, а в Сирии с евреями продолжали обходиться плохо и после появления там латинских государств[492]. Тем не менее есть доказательства того, что в норманнской Антиохии долгое время просуществовала еврейская община, прославившаяся изготовлением стекла. Наиболее открыто норманны вступили в контакт с евреями в центральной зоне средиземноморского бассейна, и отношения между ними не кажутся чрезмерно натянутыми. После захвата Бари Роберт Гвискар издал хартию, касающуюся евреев, и гетто в Россано и Катанцарро еще долгое время сохраняли известность[493]. И все же еще большего внимания достойны отношения между евреями и Рожером I. Евреи составляли значительную часть пестрого населения, собравшегося под властью «Великого графа» в Милето, и при нем, а потом и при его сыне, крупнейшую во всей Западной Европе колонию евреев принял Палермо[494].