Новая история стран Европы и Северной Америки (1815-1918)

Тогда же импрессионизм перестал быть специфически французским явлением, начав стремительно распространяться в других странах. В самой Франции он уже утрачивал притягательную силу для ищущей молодежи, о чем свидетельствовал бурный расцвет в это время неоимпрессионизма, который в творчестве художников Сера, Синьяка и других довел импрессионистский метод до его логического конца. На последней выставке импрессионистов Сера показал большую картину «Воскресная прогулка на острове Гранд-Жатт». Ее появление вызвало возмущение публики и негодование традиционалистов. Но некоторые молодые художники, а также несколько критиков приняли ее с энтузиазмом. После «Воскресной прогулки» стало ясно, что родилось нечто новое, не считаться с которым в дальнейшей эволюции стиля было нельзя. Новый метод получил название дивизионизм или пуантилизм (от англ.: division – разделение, point – точка). Художники, разрабатывавшие его, пытались создать научную теорию цвета, приложить к искусству новые открытия в области оптики, раздельными мелкими, даже точечными, мазками чистых тонов цветового спектра добивались оптического смешения этих мазков при зрительном восприятии картины. Это позволяло передать сложную световоздушную среду. Однако новая тенденция не имела длительного успеха. Слишком уж рассудочный характер носили картины пуантилистов. К началу 90-х гг. позиции неоимпрессионизма пошатнулись. Симпатии молодых обратились к искусству уже покойного тогда Винсента Ван Гога, а также находившихся в расцвете творчества Поля Сезанна и Поля Гогена.

Голландец по происхождению Ван Гог, при жизни одинокий и больной, изолированный от общества, черпал силы в возможности творить. Ему удалось продать всего одну картину, но после смерти его работы на аукционах стали одними из самых дорогих. При жизни о нем была опубликована единственная статья. После смерти многочисленные исследования, романы, авторы которых – и искусствоведы, и писатели, и психиатры, и даже криминалисты – подвергли дела и жизнь великого художника скрупулезному разбору. К нему пришла слава, но мечтал он о другом, делясь со своим братом в письмах: «Никакой успех не мог бы порадовать меня больше, чем то, что обыкновенные рабочие люди хотят повесить мою литографию у себя в комнате или мастерской»[222].

Сюжеты картин Сезанна разработаны в совершенно новом ключе, при абсолютном устранении традиционной перспективы. В его картинах, граничащих с абстракцией, формы почти исчезают. Все последующие поколения художников извлекут пользу из этого открытия. Черты, характерные для сезанновского синтетического периода, стали отправной точкой для кубизма. Художники от Брака до Матисса, от Вламинка до Пикассо, от Модильяни до Марке, Дюрена и Делоне находились под влиянием Сезанна, оставившего после себя 800 с лишним полотен, около 350 акварелей и такое же количество рисунков.

Выдающееся место в искусстве занял Гоген. Он воспринял творчество импрессионистов прежде всего как вызов академическим канонам, который вскоре начал ассоциировать с бунтом против окружающего общества. Именно поэтому Гоген называл себя импрессионистом и после того, как полностью осознал свой разрыв с принципами импрессионизма. В середине 80 – 90-х гг. вокруг Гогена образовалась Понтавенская школа, куда вошел Эмиль Бернар и др. Направление, получившее название синтетизм или клуазонизм, часто рассматривается как синоним символизма. Картины синтетистов, написанные яркими красками, разделенными черными линиями, создают одновременное ощущение декоративности и абстрактности. Ключевое произведение нового направления – картина Гогена «Видение после проповеди, или Борьба Иакова с ангелом». Гоген становится главой символизма в живописи. Однако невозможность найти место в жизни и средства к существованию, протест против окружающей действительности пробуждают в художнике мечту о тропиках. Он совершил две длительные поездки на Таити. В 1901 г. художник переселился на Маркизские острова в Антуону, где в 1903 г. умер в полном одиночестве, обвиненный в подстрекательстве туземцев к мятежу и в клевете на власть. В очередном донесении в Париж местный епископ сообщил: «Здесь не произошло ничего сколько-нибудь примечательного, кроме скоропостижной смерти одной жалкой личности по имени Гоген, известного художника, но врага Господа и всего, что есть благопристойного»[223].