Новая история стран Европы и Северной Америки (1815-1918)

Вследствие всех этих обстоятельств немцы диктовали условия борьбы. В ряде сражений, состоявшихся на протяжении 14–18 августа 1870 г., они разгромили французскую Рейнскую армию. Затем 170 тыс. солдат из ее состава по вине командующего маршала Ашиля Франсуа Базена оказались блокированными в крепости Мец. Шалонская армия, при которой находился император Наполеон III, вследствие бездарного командования маршала Мак-Магона[100] была отброшена к г. Седану. Здесь, зажатая в узком пространстве между рекой Маас и бельгийской границей, она 1 сентября вступила в бой, а уже на следующий день, не выдержав ураганного артиллерийского обстрела, по приказу Наполеона III сложила оружие. 3 тыс. убитых, 14 тыс. раненых, 83 тыс. пленных, включая самого императора[101], – такими оказались масштабы военной катастрофы, постигшей Вторую империю.

Революция 4 сентября 1870 г. и установление Третьей республики

Лишенная поддержки армии, империя тотчас рухнула. Интернирование императора и побег сразу после этого императрицы Евгении в Англию создали вакуум власти. 4 сентября толпы парижан захватили резиденцию Законодательного корпуса, но политическую инициативу перехватили буржуазные республиканцы. В городской ратуше Жюль Фавр провозгласил республику. К вечеру 4 сентября было сформировано «правительство национальной обороны». Его возглавил губернатор Парижа генерал Луи Трошю, пост министра иностранных дел получил Фавр, внутренних дел – Леон Гамбетта. Полномочия правительство должно было сохранять до избрания Учредительного собрания. После того как с 19 сентября 1870 г. немецкие войска установили блокаду Парижа, реальная власть кабинета распространялась только на территорию города, а управление провинцией осуществляла правительственная делегация с местопребыванием сначала в Туре, а затем в Бордо. 9 октября Турскую делегацию возглавил Гамбетта, перелетевший линию фронта на воздушном шаре.

Созданное в условиях продолжавшейся войны, правительство генерала Трошю взяло обязательство действовать под знаменем «национальной обороны», что отразилось в его названии. Чтобы компенсировать потерю кадровых армий и продолжить борьбу, правительство прежде всего поставило под ружье новобранцев. Гамбетта и его помощник Шарль де Фрейсине быстро создали новую Луарскую армию. Она насчитывала 238 артиллерийских батарей и 600 тыс. солдат и офицеров. 16-тысячную Вогезскую армию собрал Джузеппе Гарибальди. В самом осажденном Париже гарнизон составляли более полумиллиона вооруженных бойцов, в том числе 14 тыс. моряков, армейские полки, 90 батальонов мобилей, батальоны Национальной гвардии, 60 из которых правительство организовало после 4 сентября. Наконец, в Меце располагалась армия Базена.

Внешне Франция все еще располагала достаточными ресурсами для продолжения войны, но поспешно созданные формирования не могли заменить кадровую армию. Французский историк А. Шюке замечает в связи с этим: «И разве могли устоять против сметливого, ловкого в передвижениях, самоуверенного и выносливого врага, воодушевленного своими успехами, эти маршевые полки, эти батальоны мобилей, эти ополченцы – все новые, необученные, недисциплинированные войска, порывисто-отважные, но неспособные долго терпеть усталость, стойко переносить лишения и упорно добиваться решительных результатов, обескураженные, подавленные, недоверчивые и, вопреки ожиданию, не привыкшие к войне, хотя и воевавшие беспрерывно?» В объяснение плохой профессиональной выучки и низких морально-волевых качеств новых французских частей Шюке приводит мнение Бисмарка: «Как бы ни был велик патриотизм нации, она не в силах разом создавать армии, и если бы можно было, дав гражданину в руки ружье, превратить его тем самым в солдата, глупо было бы тратить наибольшую часть народного богатства на содержание постоянных армий»[102]. Нелестно характеризует Шюке боевые качества парижского гарнизона. По его оценке, лишь четвертая часть маршевых полков была до некоторой части обучена. Мобили были недисциплинированны, две трети батальонов Национальной гвардии не имели ни малейшей привычки к службе и ни малейшего желания сражаться [103].