Новая мужественность. Откровенный разговор о силе и уязвимости, сексе и браке, работе и жизни

Недавно мы с отцом придумали новый ритуал — мы зависаем вместе, чтобы «просто поговорить», и понемногу сближаемся. Это, вероятно, звучит странно для тех, кто знаком с нами и считает, будто мы и так близки. Но мы, Бальдони, знаем: есть разница между тем, чтобы выглядеть близкими и быть близкими по-настоящему. Я обнаруживаю, что никогда не чувствовал себя ближе к своему отцу, чем в те моменты, когда вижу в нем человека, когда вижу себя в нем, а он, в свою очередь, видит себя во мне. Я начал видеть в нем и маленького мальчика, наблюдавшего за тем, как его отец обеспечивает и защищает семью, я вижу в нем и подростка, которого приводит домой полиция, я вижу моего деда, с разочарованием смотрящего на него. Я вижу своего отца в роли испуганного молодого папы — он держит меня на руках и понятия не имеет, что делать и как обеспечить меня и маму. Чем глубже я понимаю его, тем больше гнев и разочарование, адресованные ему, превращаются в сочувствие, ведь то, что я когда-то считал его слабостями и изъянами, как раз и делает его человеком. И когда я вижу в своем папе в первую очередь человека — а не просто отца, который должен научить сына всему в совершенстве или доказать сыну и всем остальным, что он полноценный мужчина, а не такой, которому нужно еще потрудиться, чтобы считаться полноценным, — тогда я понимаю: моего отца, супергероя, рано списывать со счетов. Напротив, мой папа, супергерой, необходим мне таким, и именно его недостатки делают его тем самым супергероем, в котором я всегда нуждался, супергероем, которым я и сам хотел бы стать для своих детей.

ОТКРОЙ МНЕ СЕРДЦЕ

Когда я начал ломать барьеры, которые сам поставил вокруг своего сердца, и разбирать некоторые из этих тем с отцом, нам открылся новый тип родительства, с каким ни я, ни мой отец не сталкивались в детстве. Пусть в этой главе появится еще одна цитата из Руми, из числа моих любимейших: «Без ран по жизни не пройти, о нет, но через раны проникает в сердце свет». Леонард Коэн позже использовал ее в своей прекрасной и завораживающей песне «Гимн». На ту же тему говорит и Бахаулла в Писаниях: «Мои беды — моя судьба, снаружи меня — огонь и мщение, внутри же — свет и благодать».

Эти слова представляются мне особенно значимыми в связи с моим путешествием в дебри мужественности. Например, у меня есть песня, написанная для Майи и Максвелла. Она называется «Открой свое сердце», и они любят петь ее. Я хотел, чтобы они с самого детства понимали: у них есть сердца, и придумал объяснить им это таким способом (несмотря на свои скромные музыкальные данные). Песня простая, вот ее слова:

Открой свое сердце.Открой свое сердце.А я тебе открою, что ты — мое сердце.

Когда мир темнеет, ты — свет.Когда тяжело, улыбнись внутри.Потому что ты,

Ты — мое сердце.

Это песня о том, что важно помнить о своем сердце и понимать: наши сердца невозможно отделить от нас самих, от того, какие мы есть. Не так давно мы с Эмили решили, что можем сделать еще один шаг и создать ритуал для детей: научить их еще чему-то об их сердцах и (главное) о том, что сердце — самая сильная мышца в теле. Теперь после того, как мы поем эту песню, я шепчу им на ушко простые слова, которые мы с Эмили придумали вместе:

Сердце — сильнейшая мышца тела.

Я люблю свое тело. Свой ум. Свои сердце и душу.

Я люблю Бога, я люблю Бахауллу, люблю себя. Я полноценен.

И каждый вечер перед сном оба ребенка по очереди декламируют то, что когда-то было простым утверждением, а теперь стало мантрой. Мы добавили немного прикольных движений и всякого такого. Очень весело наблюдать за тем, как Максвелл ходит по дому, распевая «Открой свое сердце», и показывает дедушке, что его сердце — сильнейшая мышца в теле (а иногда меняет слово «сердце» на «пенис» или «жопу»). В любом случае это остается способом напоминать ему и его сестре, что и двухлетний мальчик, и четырехлетняя девочка, и взрослый мужчина, и взрослая женщина — все должны включать сердце в общее представление о себе, ведь не забываем же мы о наличии у себя мышц, головы, плеч, коленей и пальцев на ногах.

Мой отец впервые услышал эту песню, когда они с мамой гостили у нас и Максвелл запел ее. Максвелл тогда же помог папе ее выучить. И вот уже мы все, три поколения мужчин Бальдони, вместе пели эти безобразно простые, но безумно глубокомысленные слова. Я посмотрел в тот миг на отца, и мне показалось, что он изо всех сил старается сдержать слезы (это нормально для нашего дома). В такие моменты я ощущаю на себе влияние исцеления многих поколений — оно происходит, когда мы напоминаем друг другу о необходимости открыть сердца и приглашаем друг друга к этому.