Новая мужественность. Откровенный разговор о силе и уязвимости, сексе и браке, работе и жизни

Эта книга и это путешествие вместе стали исцелением и воспоминанием не только для меня самого, но и для моей семьи и для наших друзей. Этот путь привел нас с женой к более глубокому общению, которое сблизило нас, усилило притяжение друг к другу, укрепило нашу связь. Он повлиял и на моих детей — ведь я учился больше присутствовать в их жизни; он изменил мои отношения с родителями и сестрой, так что мы в конце концов действительно зажили в соответствии с нашим лозунгом «богатство — в любви». Это путешествие вдохновило и мою маму на то, чтобы сломать свои внутренние барьеры и пойти в терапию, заняться исцелением тех сторон своей личности, которые того требовали. Но, несмотря на все вышесказанное, мое путешествие не закончено и я не уверен, что у него есть конец. Я говорю так, потому что, когда дал Эмили прочесть эту последнюю главу, она посмотрела на меня и сказала: «О, детка, это реально круто. Но, думаю, тебе стоит перечитать собственную книгу». Что ж, она права, я так и сделаю. А вы просто знайте, читая мои слова: это всего лишь слова. Куда более важны дела и поступки. Даже если человек, который вам интересен, за жизнью которого вы следите, написал книгу или считается «экспертом», это не означает, что он понял все. Это не означает, что он пришел к какому-то финалу, или уже находится на другой стороне, или хотя бы сам следует собственным советам. Это просто значит, что он узнал достаточно и решил поделиться своими знаниями, пытаясь помочь. Но, пожалуйста, помните: подлинное обучение не заканчивается никогда.

Придерживаясь мысли, что я полноценен, предлагаю вам сделать то же самое. Более того, я предлагаю и себе продолжать в том же духе. И позвольте внести ясность: другие люди в моей жизни предлагали мне это же, выполняя собственную работу над собой. Ничто так не трогает меня, как работа, которую мой отец проделывает в свои семьдесят два. Я наблюдаю за тем, как мой папа впервые в жизни осознаёт, что все эти годы носил те самые доспехи, о которых даже не подозревал, и, несмотря на свой возраст, он предпринимает титанические усилия, чтобы освободиться от них — понемногу, день за днем. Он делает это, рассказывая мне, над чем сейчас трудится, связываясь со мной и стараясь разговаривать о чем-то кроме бизнеса и других удобных тем, на которые мы обычно скатываемся. Он старается откладывать свой телефон в присутствии внуков, он активно слушает и слышит, что говорят вокруг него, и открывается нам. Он борется с тем, что мешает ему общаться с сыном и семьей наиболее тесным образом, и учится сдаваться. У меня есть шанс первым увидеть слезы радости на глазах моего отца. И они, как в истории о рыцаре в ржавых доспехах, растопят его броню, которую он таскает на себе всю жизнь, не подозревая об этом.

Я ПОЛНОЦЕННЫЙ

В моей жизни нет большего источника радости, вдохновения и мудрости, чем жена и дети. Задумайтесь на минуту о детях. У них нет концепции социальной нормы, и хотя они постепенно социализируются, на первых порах они еще неопытны. Дети самовыражаются в полной мере, потому что буквально неспособны управлять своими эмоциями. Они такие, какие есть, им не нравится то, что им не нравится, — и это выражается в нормальной, хотя и возмутительной разборчивости в еде и в протестах против укладывания в кровать. У детей нет доспехов. И, если быть честным, именно их отсутствие создает самые теплые воспоминания.

Буквально вчера я играл с детьми в бассейне. С нами было несколько друзей, и вдруг мой двухлетний сын выскочил из воды, снял плавки, подбежал к живой изгороди, раздвинул ноги и начал писать. Он впервые писал стоя и восторженно вопил: «Смотрите, смотрите! Я писаю как папа! Я писаю как папа!» Потом внезапно и моя четырехлетняя дочь подбежала к нему, приняла ту же позу и стала писать тем же способом (на удивление, неплохо целясь), выкрикивая ту же фразу. Мы все здорово посмеялись; я дал им обоим «пять», слегка запачкав руки мочой, и сказал, что горжусь ими обоими. Это самые важные моменты в нашей жизни, и они — какими бы странными ни казались — напоминают мне обо мне самом в их возрасте, когда я еще не носил доспехи.

Теперь подумайте о нас — о родителях, о взрослых, присутствующих в жизни наших детей. В любой подходящей ситуации мы всегда напоминаем детям об их внутренней, безусловной ценности. Мы говорим им, что они могут быть кем угодно, любить что угодно, писать так, как им хочется, потому что в своей основе, на клеточном уровне, они прекрасны и полноценны. (Конечно, мы люди и не всегда можем вести себя идеально. Но сознательно подходя к родительству, мы знаем, насколько детям важна наша поддержка и постоянное напоминание им о том, что они нужны нам такими, какие они есть.)

Другими словами, мы не критикуем детей, как критиковали когда-то себя. Мы не требуем, чтобы они были более успешными, уверенными и смелыми; мы не призываем их тренировать тела, чтобы заслужить нашу любовь. Мне достаточно обычности Майи и Максвелла. Мне достаточно в них всего. И каждый раз, повторяя им это, я вспоминаю, что должен сказать то же самое и себе.