Новое зло. Особенности насильственных преступлений и мотивации тех, кто их совершает

Мы подошли к концу нашего отважного паломничества в чрево современного ада – обширного исследования преступлений XX и XXI веков, совершенных в мирное время, которые можно назвать злом. Нам пришлось столкнуться с весьма неприятными истинами. Хотя мы и предпочли бы думать, что эти деяния всего лишь ночные кошмары, они произошли на самом деле – и, с уверенностью можно сказать, будут происходить еще долго. Как бы нам ни хотелось верить, что люди, совершающие подобные преступления, – случайные и чудовищные исчадия ада, факт остается фактом: у нас с ними общая ДНК, и бо́льшую часть времени они выглядят и ведут себя как и обычные люди. Мы убедились, что большинство серийных убийц, мучителей, насильников, массовых убийц и других преступников не больные люди в психиатрическом и юридическом смысле, а морально развращенные и психопатические личности.

Мы также столкнулись с неопровержимой статистикой, которая показывает резкий рост массовых убийств, расстрелов в школах, серийных убийств и изнасилований с наступлением 1960-х годов, что, как мы уже отмечали, нельзя списывать просто на более качественное ведение учета в последние шесть десятилетий. Хотя сейчас мы и наблюдаем снижение уровня некоторых видов насильственных преступлений, включая изнасилования и серийные убийства, эти показатели все равно существенно выше своих значений, наблюдавшихся в десятилетия, предшествовавшие этой эпохе. Более того, хотя эти зверские деяния и не ограничиваются только нашей страной, они совершаются в Соединенных Штатах в шокирующей диспропорции. Таким образом, их причина, должно быть, по крайней мере отчасти кроется в особенностях культуры. Все это требует глубокого объяснения и, возможно, некоторого малоприятного самоанализа. Тот факт, что почти все насильственные преступления совершаются мужчинами, известен уже давно и может быть следствием либо биологических различий между полами, либо являться социальным феноменом – а может, дело в сочетании обоих факторов.

Мы не одиноки в этом наблюдении. Наиболее красноречиво о нашей культуре высказалась Пегги Нунан, написав статью в Wall Street Journal через неделю после того, как Стивен Пэддок использовал полуавтоматическое оружие в крупнейшем массовом расстреле в американской истории, в результате которого 58 человек погибли, а 581 был ранен. Проанализировав отрывки типичных заголовков современных новостей, связанных с преступлениями разного рода – «был найден задушенным и, как полагают, подвергся сексуальным домогательствам», «который, по их словам, перешел грань между насилием и садизмом», «не проявил ни малейшего раскаяния», – Нунан подытожила: «Это океан, в котором плавают наши дети. Это отголоски нашей культуры. Они исходят отовсюду и достигают всех нас… Мы воспитывали наших детей в нездоровой атмосфере. Как бы она не проникла в них и не изменила бы их»[1225]

.

Причины увеличения числа и разнообразия злодеяний в 1960-е годы открыты для обсуждения. Во второй части книги была высказана гипотеза о том, что где-то в середине этого десятилетия западное, в частности американское, общество невольно перешагнуло критическую черту. Глубокие философские, культурные и психологические изменения, произошедшие с отдельными людьми и с обществом в целом, все чаще выливались в особенно чудовищные и впечатляющие преступления. Ранее такие преступления практически не встречались в долгой истории человечества, за исключением военного времени. Кроме того, новые коммуникационные технологии, такие как интернет и мобильные телефоны, а также доступ гражданского населения к оружию, предназначенному для передового военного использования, например к АК-47, породили несколько новых форм агрессии, которые мы классифицировали в ходе нашего обсуждения.

Исчерпывающее изложение многочисленных факторов, которые в той или иной мере способствовали наступлению эпохи «нового зла», выходит за рамки нашей книги. Вскользь отметим, что в первой половине XX века фашизм и коммунизм способствовали тому, что личность человека стала сводиться к бессмысленной единице в рамках большой массы людей или «партии», при этом личная ответственность[1226] и мораль, укорененная в давно установленных религиозных принципах, во многом отбрасывались. Следует также отметить, что психоанализ, который к 1960-м годам в течение полувека делал акцент на сексуальном освобождении и снятии старых табу с целью снижения невротического стресса у обычного человека, имел непредвиденные последствия, так как подразумевал, что почти ничего не следует сдерживать и все чувства достойны выражения. Удивительно, но именно по этой причине, когда психоанализ переживал свой расцвет с 1900 по 1960-е годы, он осуждался некоторыми западными религиозными авторами как опасная школа мысли. Хотя для многих психоанализ и стал освобождением, он оказал спорное влияние на то, как люди решают вопросы вины, сексуальных импульсов, агрессии и морали, что, возможно, изначально не входило в круг его задач.