Новое зло. Особенности насильственных преступлений и мотивации тех, кто их совершает

О, разумеется, конечно, поверишь мне,

Когда скажу, что мне презренен ты,

О, ненавижу я тебя той ненавистью,

Что с радостью хотел бы уничтожить.

Генри Дэвид Торо, Indeed, Indeed I Cannot Tell

Психопатическими личностями, чьи преступления относятся к 18-му уровню шкалы «Градации зла», движет, попросту говоря, желание убивать, порой в невообразимых масштабах. Хотя лица данного типа и применяют некоторые пытки, они имеют второстепенное значение для нападающего и никогда не носят затяжного характера. Когда имеет место изнасилование, оно, как правило, не является основным мотивом человека и совершается как часть более широкого процесса убийства, который сам по себе может обеспечить психосексуальное возбуждение. Следует еще раз подчеркнуть, что описанные здесь убийства, пытки и сексуальное насилие должны включать как минимум две человеческие жертвы. Опять же, пытки и/или сексуальное насилие, которым подвергались исключительно животные, будут считаться порочными действиями типа, связанного с 16-й категорией. Более того, 16-я категория является наивысшей из возможных для дел, связанных с одиночным убийством.

Ненависть к человечеству, проявляемая людьми этой категории, носит настолько глубокий и обобщенный характер, что практически любой может стать жертвой их дикой ярости.

Вместе с тем, как мы увидим в следующем примере, эти убийцы, как правило, демонстрируют значительную ярость по отношению к определенному типу людей – к молодым женщинам. Практически во всех случаях, которые мы рассмотрели, убийцы, судя по всему, неоднократно воплощали в жизнь свои властные фантазии, где они символически доминировали и уничтожали каких-то людей из своего прошлого, которые их отвергали или подвергали насилию, причем они наверняка продолжали бы действовать подобным образом до бесконечности, если бы им не помешало тюремное заключение или смерть. Лица, отнесенные к этой категории, зачастую быстро возобновляют данное поведение после освобождения или побега из тюрьмы, если это случается. Цель, по-видимому, состоит в том, чтобы воплотить в жизнь определенный, часто воображаемый сценарий самым совершенным образом. Для этого часто требуется, чтобы жертвы принадлежали к определенной половой или расовой группе или обладали какими-то отличительными признаками, например прической, уложенной по определенной моде, или определенным предметом одежды. Таким образом, для идентификации потенциальных жертв иногда требуется длительная охота и наблюдение. Если психологически необходимый признак присутствует в достаточно «совершенной» степени, убийца может попытаться насладиться им, сохранив труп, часть тела, посмертные или предсмертные фотографии или часть одежды жертвы для целей, связанных с его парафилией.

Жестокость, которую проявляют такие люди, иногда усиливающаяся по мере того, как потребность убийцы в стимуляции возрастает со временем, часто бывает невыразимо чрезмерной и ужасной, так что можно найти утешение в том, что их жертвы обычно погибают довольно быстро. Преступники 18-й категории часто настолько озлоблены и переполнены желанием контролировать и унижать других, что, подобно некоторым преступникам 17-й категории, они могут наносить посмертные увечья и совершать акты некрофилии.

Перейдем теперь к делу Джерри Брудоса, ненасытного убийцы, который в той или иной степени применял пытки. Он особенно наглядно демонстрирует типичные мотивы и особенности личности людей, относящихся к этой категории. Брудос родился в семье фермеров в Южной Дакоте в 1939 году и был младшим из двух сыновей. Его отец был вспыльчивым, но не жестоким. Его мать, которая надеялась на девочку, была горько расстроена и, как сообщается, годами унижала его, порой одевая его в женскую одежду, и плохо с ним обращалась. Он возненавидел ее на всю жизнь. В раннем детстве его семья жила в разных городах Тихоокеанского Северо-Запада, в итоге поселившись в Салеме, штат Орегон. В возрасте пяти лет, бродя по городу, он обнаружил на свалке пару туфель с открытым носком на высоком каблуке. Когда он надел их дома, мать сильно отругала его и подожгла каблуки. Впоследствии он назовет это яркое воспоминание – в котором женская обувь стала запретным предметом – началом своей подофелии, или фут-фетишизма, который он выведет на совершенно новый необычный и жуткий уровень[449].