Новые парижские тайны

К тому же, ключ, который еще в субботу свободно отпирал входную дверь, теперь не поворачивался в замке. Дверь не отворялась, и представителю полиции пришлось влезть в окно.

В первой комнате цокольного этажа — это оказалась гостиная — все было в порядке. Ставень был открыт изнутри, оконная задвижка обмотана кожаным ремнем.

Подсвечник, на прошлой неделе находившийся на площадке лестницы, был обнаружен перед открытым окном, причем от свечи остался небольшой огарок. На кресле валялась вышитая хозяйственная сумка с инициалами владелицы, Л. Ж., — прежде эта сумка лежала в шкафу на кухне.

Во второй комнате находились секретер и сейф, но сейф был заперт. Однако стальная пластинка, прикрывавшая кнопку с «секретом», оказалась сорвана, из чего явствовало, что ночные посетители пытались открыть сейф. На секретере не было найдено ни малейшего следа взлома. Стенной шкаф, в котором хранились разные вещи, был распахнут, но оттуда ничего не украли. В оранжерею и во двор, по-видимому, никто не ходил.

На втором этаже в спальне, выходящей окнами во двор, царил разгром. Ящики выдвинуты, белье и одежда раскиданы. Большая часть белья была, несомненно, украдена, но других вещей воры не тронули.

В столовой, обращенной окнами на улицу, украли амьенскую ковровую скатерть, а безделушки, которые были расставлены по столу, похитители побросали на пол.

Буфеты были распахнуты, но из посуды ничего не украли.

Дверь на балкон приотворена, между тем не далее как в субботу она была тщательно заперта.

Наконец, на третьем этаже — там, где находится еще одна спальня, обращенная окнами на улицу, и кухня окнами во двор, — тоже царил беспорядок. Из кухни ничего не украдено. В спальне унесли покрывала с кровати.

По-видимому, воры не ходили на чердак; впрочем, там не хранилось ничего ценного. Остается подвал. Как мы уже сказали, подвальное окно было грубо выломано. На угольной крошке, покрывающей пол, видны свежие следы: мужских башмаков, с широким каблуком, на каучуковой подошве, и женских, на тонком каблучке, оставившем в полу глубокие вмятины.

Запасы вина не тронуты.

В таком виде оказалось сегодня утром место происшествия. Нетрудно восстановить ход событий: какие-то мужчины, или мужчина, в сопровождении одной женщины пытаются взломать замок, но он не поддается.

Тогда они взламывают подвальное окно и через подвал проникают в дом. При свете найденной на лестнице свечи они обшаривают дом и, открыв ставень, выбираются наружу через окно первого этажа. Остается выяснить, что это были за посетители.

Сразу же напрашивается гипотеза о сообщнике или старом друге обвиняемой, который пришел с целью уничтожить улики. Однако подобная попытка представляется несколько запоздалой — с дома уже несколько дней назад снято наблюдение. Кроме того, в этом случае посетитель первым делом попытался бы, очевидно, проникнуть в секретер. Между тем секретер не открывали — а ведь замок можно было бы взломать с первой попытки любым инструментом. Короче, эта гипотеза не выдерживает критики.

Остается предположить, что в дом наведались обычные грабители. Это представляется наиболее вероятным.

Но в таком случае мы имеем дело с весьма неискушенными грабителями. В самом деле, они похитили только белье, а ведь прямо у них под носом на каминах было полно прекрасных безделушек, художественных изделий из бронзы и т. д., обладающих известной ценностью. Значит, посетители были просто взломщиками-любителями: опасаясь трудностей при продаже подобных вещей, они предпочли добычу, которую проще сплавить.

Это, разумеется, не более чем гипотеза. Разгадку дела мы получим в результате следствия, которое будет произведено прокуратурой.

Добавим, что Луиза Ж. по-прежнему находится в тюрьме святого Леонардо; она изъявила желание продать обстановку и сдать дом внаем.

Сим

(15 сентября 1920)

IV. Дело на Маастрихтской набережной. Луиза Ж. у себя дома. Vox populi[136]. Наложение печатей. В тюрьме

Поскольку прокуратура изъявила желание получить полный список вещей, похищенных при ночном ограблении, Луизе Ж. было предложено посетить свой дом на Маастрихтской набережной.

Весть об этом неведомыми путями распространилась в округе, и в среду около двух часов дня перед тюрьмой собралась толпа человек в сто, большей частью женщины, живущие по соседству. Вскоре в сопровождении сотрудника прокуратуры и офицера полиции появилась заключенная и села в закрытый автомобиль.

Она была одета в темный строгий костюм, очень бледна и всячески старалась показать, что не обращает внимания на толпу, из которой неслись крики: «Смерть ей!», сопровождавшиеся еще более крепкими выражениями.

Машина, за которой, выкрикивая угрозы, следовала толпа, прибыла на набережную, где зевак еще прибавилось. Луиза Ж., по-прежнему вместе с судебным следователем и заместителем прокурора, вошла в дом.