Новые парижские тайны

Парижские и лондонские дельцы из тех, что летают самолетами и обитают в роскошных отелях, обратились к нему и заключили с ним неожиданный контракт, в силу которого он назначался не просто инженером, но директором их предприятия, причем статьи контракта пестрели странными оговорками, изложенными в мудреных терминах.

— Обычные формальности… Это чтобы мы были уверены в вашей преданности…

На самом деле теперь они были уверены в том, что, если предприятие лопнет, всю ответственность понесет он.

И вот уже семь лет он здесь. Он и впрямь нашел небольшие запасы золота. Затребовал машины; несколько месяцев не было никаких известий, потом телеграф принес сообщение, что техника прибыла…

Техника, перекупленная у какого-то банкрота, оказалась совершенно негодной.

Все это время наш герой даже не получал денег, чтобы платить индейцам, и большую часть времени сидел без медикаментов.

Он совершил чудеса. Отремонтировал машины при помощи подручных средств. Добыл золото. Отправил его в Лондон: ему объяснили, что по некоторым таинственным причинам штаб-квартирой избрана Великобритания.

Попробуйте медленно сосчитать до семи, делая между цифрами минутный перерыв. А теперь представьте: семь лет… Семь лет на одном месте, в этой серой духоте, бок о бок с рабочими-туземцами, которые то вдруг исчезнут, то что-то украдут, и только изредка приходят странные телеграммы, туманные письма…

Все хорошо Продолжайте добычу Требуемые средства получите ближайшее время…

Иногда наш герой проделывает пятидневный путь в пироге и наведывается в городок, где на него поглядывают с любопытством и отчасти с иронией.

— Вам надо полечиться, — советует врач.

Противоцинготный сироп, апельсины… Но особенно необходимы гигиенические ведра!

Что делается в Париже? Что в Лондоне? Почему приехавший метис привез письмо, из которого следует, что он назначен не то заместителем директора, не то шпионом при нем?

Не потому ли, что однажды в городе, узнав из газет, что в Европе его прииск объявлен богатейшим, хотя на самом деле почти не дает дохода, инженер выразил удивление?

Он написал туда. Ждет ответа. С тех самых пор метис не спускает с него глаз, все время рыщет вокруг его развалюхи и перехватывает письма, которые инженер отправляет в город.

Я читаю письмо. Через несколько строк снова идут чернила:

Вчера, воспользовавшись приездом Ж., я продал золотой песок. У меня его было пятнадцать килограммов. Он расплатился со мной чеком на ваше имя. Ради всего святого, выполните эту просьбу, спасите мою жизнь!

О чем он думает, да, о чем, когда, не дописав, бросается на кровать и прислушивается к крысиной пляске? У него сестры, брат…

Он знает, что там, за дверью, его сторожит метис. Он в этом уверен. Ему чудится, будто метис подслушивает. Время от времени он вздрагивает.

Потом гаснет лампа: кончился керосин; чтобы отпугивать крыс и продолжать письмо, ему остается теперь только электрический фонарик-жужжалка.

…И если Д. не приедет немедленно, не вызволит меня из этой хижины, где я подвергаюсь невозможным опасностям, то не пройдет и недели, как я стану жертвой грабителей и убийц…

Что это — навязчивая идея?

До сих пор я ломаю себе голову над этим вопросом, потому что расследование, разумеется, ни к чему не привело.

Быть может, и впрямь, мерзавцы, на которых намекает инженер, забившийся в хижину, — это лондонские и парижские воротилы, а метис собирается его убить, чтобы выкрасть разоблачительные документы?

А может быть, на самом деле они — честнейшие люди, которых горячечный бред больного преобразил в чудовищ?

Мы этого никогда не узнаем. Человека бьет лихорадка. Он сражается с крысами. Очередные колики снова укладывают его в кровать на час. Потом он пишет; почерк его уже почти невозможно разобрать, строчки налезают одна на другую; карандаш, чернила, опять карандаш…

У меня осталось проклятущее серебро, всего триста песо, но они все у меня отнимут… На помощь, умоляю! Я чувствую, что попал в западню и они меня прикончат…

Что было потом? Около четырех утра инженер разбудил одного из туземцев и, глядя на него безумными глазами, велел:

— Доставишь это письмо во что бы то ни стало моему другу в город. Отправляйся прямо сейчас…

— Я поеду днем…

— Нет, сейчас!

Туземец отказался. Инженер пошел в сторону своей хибары. На поляне, казалось, все спали. Вода прибывала, и река гремела, как водопад.

А утром на берегу у самой воды нашли тело инженера. В левой руке он сжимал фонарик, в правой — револьвер; пуля вошла в затылок и вышла через правый глаз.