Новые парижские тайны

Мне представилась его уютная мастерская на левом берегу, неженка-жена, молоденькая дочка — высокая, с аппетитной фигуркой и дразнящей улыбкой, я вспомнил, какой был чудесный обед — замысловатые закуски, гусиная печенка, недурные вина.

Великим художником этот человек никогда не был, но он жил. И жил очень славно.

И вот я встречаю его здесь, за пятьсот километров от дома, — засаленный галстук, жалкое сомбреро, взгляд прикован к рюмке перно.

— Какими судьбами? — спросил я.

Как только он поднял на меня глаза, я понял. То был взгляд человека, который сдался, взгляд иронический и вместе с тем жалобный; время от времени в нем вспыхивал огонек ненависти ко всему человечеству.

— Ищу работу… Кризис…

— Работу? Какую?

— Любую!

Это означало — никакую. Он не умеет ничего, кроме как писать картины на вкус коллекционеров средней руки. И прекрасно это сознает. Потому-то он и заказывает вторую рюмку перно, а за второй третью. В одно тоскливое утро он уехал из дому, объявив:

— Поищу-ка себе какое-нибудь занятие в провинции!

И вот уже которую неделю он пьет аперитивы во всех кафе на площадях захолустных городишек и деревень.

Еще один неудачник! Повторяю, все они вспоминались мне, покуда я плыл с севера на юг и с востока на запад, странствовал в тропиках, добрый десяток раз пересекал экватор, с атолла в Тихом океане переносился в леса Южной Америки или высаживался в очередном порту Экваториальной Африки.

Вспоминались мне и другие неудачники. Например, один старик, служивший в колониях; вернувшись из джунглей, где провел двадцать лет, он основал в одном из департаментов Центральной Франции компанию транспортных перевозок.

Дело у него не пошло. Он занял у меня. Влез и в другие долги. Месяц за месяцем он отсрочивал свое разорение.

Что с ним теперь? Я встретил его в том же кафе, и он мне объявил:

— Через месяц, если кто-нибудь поможет мне продержаться, я получу субсидию, и тогда дело начнет приносить такой доход…

Между тем у него остался всего-то старенький грузовичок «форд»!

Неудачник… Неудачники…

А сколько их еще — тех, к которым я непрестанно обращался в мыслях, о которых с такой нежностью думал вдали!

Например, рабочий, славный парень: благодаря терпению и трудолюбию, он изобрел способ вдвое повысить производительность станка. Продал патент, получил несколько тысяч франков. Потом уселся в кресло. Прикрыл глаза. Запретил детям шуметь. Объявил:

— Я работаю!

И вот уже двадцать лет кряду он работает таким образом; семья бедствует, а он все толкует о химерических изобретениях. Потому что в один прекрасный день он сделался изобретателем; теперь его дом рушится, но он ничего не замечает.

Или, например…

Впрочем, к чему перечислять? Вы сами их знаете. На свете всякой твари по паре, среди нас живут тысячи слабых, невезучих, витающих в облаках, анемичных или больных людей, гоняющихся за химерами, в которые они истово верят, а порой уже и не верят.

Это наши, здешние неудачники. Их можно встретить в парижских и захолустных кафе, в деревнях, в портах; все они более или менее явно мечены особой метой, достаточно потасканы и потерты.

Они едят. Они живут. У каждого семьи или близкие люди, родители или дети. Многие из них ожесточены. Большинство пьет. И все-таки дни летят, принося им какие-то надежды и нехитрые радости.

Как бы мне выразить то сокровенное чувство, только теперь завладевшее мною (прежде, до отъезда, его у меня не было)?

Это неудачники-буржуа. Понимаете? Потихоньку, полегоньку они будут жить день за днем — завтрак, второй завтрак, чаще всего аперитив, обед — и так до кладбища, а за катафалком пойдут родные и друзья.

Вы скажете, это исключения. В самом деле, некоторые спиваются, и наступает день, когда их запирают в больницу святой Анны. Возможно, кто-то из них в приступе неврастении убьет жену и тещу и окажется в тюремной больнице.

Наконец, вы, несомненно, возразите мне, что на набережных прозябает несколько сотен клошаров, что за бесплатным супом выстраиваются немалые очереди…

И все же позвольте мне повторить: те, о ком я толкую, — неудачники-буржуа, и, рискуя навлечь на себя ваше неудовольствие, я заверяю вас, что этим людям еще ведомы радости жизни.

Пускай не с утра до вечера. Пускай не ежедневно. И все же им бывает хорошо — например, когда им в кафе ставят на стол блюдце с рюмкой аперитива или когда они вкушают послеобеденный сон на берегу канала.

Я вдоль и поперек исколесил мир в поисках истинных неудачников. И когда в конголезских джунглях или на островах Тихого океана, в Новой Гвинее или на Соломоновых островах я толковал тамошним неудачникам о наших бедолагах в кафе «Коммерция», они смотрели на меня с таким выражением, которое мне хотелось бы заснять на пленку.

Однако эти люди, до которых мне стоило такого труда добраться, в большинстве своем не были ни слабаками, ни мечтателями, ни рохлями.

Их всех соблазнила более широкая, свободная, яркая жизнь, и они, не колеблясь, бросили все, чтобы попытать судьбу. Иначе говоря, они — авантюристы в точном смысле слова.

Если верить книгам, кое-кто из них добивается успеха. Иные даже прославились и вошли в легенду.