Нужная вещь

Они по-прежнему ничего не объясняли, а Гленн не занимался нервной болтовней. Теперь на приборной панели загорелись две красные лампочки. Одна из них предупреждала о низком уровне топлива. Из-за рыскания капсулы оно почти закончилось. Что ж, пришла пора вступить в дело пилоту и правильно расположить капсулу перед вхождением в атмосферу… Другая лампочка сигнализировала об избытке воды в кабине. Она накапливалась как побочный продукт работы кислородной системы. Тем не менее Гленн продолжал заполнять карту контрольных проверок. Сейчас ему надо было немного поупражняться в растягивании эспандера, а затем измерить артериальное давление. Пилот-Пресвитерианин! Он проделал это без звука. Он растягивал эспандер, смотрел за красными лампочками, а потом вновь увидел рассвет. Два часа и сорок три минуты в полете, его второй рассвет над Тихим океаном, увиденный через перископ. Но он почти не наблюдал за ним. Он ждал нового появления своих светлячков. Заработал огромный реостат, земля вспыхнула пламенем, и тысячи светлячков закружились вокруг капсулы. Некоторые из них, казалось, находились на расстоянии целых миль. Их было огромное поле, галактика, микровселенная. В происхождении их сомневаться не приходилось: к капсуле они отношения не имели, а были частью космоса. Он снова потянулся за камерой: нужно сфотографировать их, пока хорошее освещение.

— Дружба-7, - раздался в наушниках голос диспетчера с острова Кантон. — Это Кантон. У нас тоже нет признаков того, что ваш посадочный бак разложен. Прием.

Гленн сразу же подумал: вот тут-то и пригодятся светлячки. Он расскажет им о светлячках, а они объяснят насчет посадочного бака. Но разве кто-нибудь говорил, что посадочный бак раскрылся?

— Вас понял, — сказал он. — Кто-нибудь докладывал, что посадочный бак разложен? Прием.

— Нет, — ответил диспетчер. — Нас просто попросили это проверить и поинтересоваться, не слышали ли вы каких-нибудь хлопков на высоких скоростях.

— Наверное, — сказал Гленн, — они подумали, что частицы, которые я видел, образовались из-за этого, но они… Их здесь тысячи — на много миль во всех направлениях, — и движутся очень медленно. Я видел их в том же самом месте на первой орбите. Прием.

Так разъяснилось это дело с посадочным баком.

Ему дали добро на третью — и последнюю — орбиту, когда он пролетал над Соединенными Штатами. Но он ничего не видел из-за облаков. Он накренил капсулу на шестьдесят градусов, чтобы смотреть прямо вниз, но увидел лишь облачную завесу. Она выглядела точно так же, как и из самолета на большой высоте. У него уже пропало настроение рассматривать пейзажи. Он стал думать о том, что ему предстоит сделать перед включением тормозных двигателей над Атлантикой, после того как он облетит вокруг мира еще один раз. Теперь надо было включить и двигатели, и гироскопы. Он несколько раз включил и выключил гироскопы, чтобы убедиться, что автоматическая система контроля углового положения снова заработала. Система давала сбои, и ему предстояло регулировать положение капсулы, используя в качестве ориентира горизонт. Он плыл над Америкой. Облака начали рассеиваться, и он мог разглядеть дельту Миссисипи. Ему казалось, что он смотрит на мир с хвоста бомбардировщика времен Второй мировой войны. Затем внизу стала проплывать Флорида. Внезапно он понял, что видит весь штат целиком. Он лежал внизу, словно на карте. Он дважды облетел вокруг мира за три часа и одиннадцать минут и только сейчас понял, насколько высоко он находится. Высота была примерно пятьсот пятьдесят тысяч футов. Он мог разглядеть Мыс — к этому времени он был уже над Бермудами.

— Это Дружба-7, - сказал он. — Я вижу внизу Мыс. Сверху он выглядит просто прекрасно.

— Вас понял, — отозвался с Бермуд Гас Гриссом.

— Как ты и говорил, — добавил Гленн.

— Именно, сынок, — ответил Гриссом. Да, это был разговор между братьями. Гленн скромно признал, что его товарищ Гриссом — один из трех американцев, видевших такое зрелище… а Гриссом назвал его «сынок».