Нужная вещь

Оно преследовало сразу несколько целей. Например, позволяло остальным чувствовать себя настоящими пилотами, а не просто ездоками в грузовом отсеке. У человека либо была нужная вещь, либо не было — как в космосе, так и в воздухе. В глубине души каждый пилот знал (можете отрицать, если хотите): для того чтобы ваша нужная вещь смогла выделиться, нужны неудачники. И почему бы Карпентеру не стать таким?

Логика больше не имела значения, особенно потому, что обо всем этом нельзя было говорить открыто: для общественности в программе пилотируемых космических полетов по-прежнему не существовало никаких изъянов. Простая логика подсказывала вопрос: почему надо выбрать Карпентера, а не Гриссома? Да потому, что Гриссом погубил капсулу и отделался классическим ответом пилота, попавшего в серьезную переделку: «Я не знаю, что случилось, машина не сработала». Телеметрия показывала, что иногда пульс Гриссома находился на грани тахикардии. Как раз перед вхождением в атмосферу его пульс достигал ста семидесяти ударов в минуту. Даже после того как Гриссом живым и здоровым оказался на палубе авианосца «Озеро Чемплейн», его пульс составлял сто шестьдесят ударов в минуту, дыхание было учащенным, а кожа теплой и влажной. Он не желал ни о чем говорить, а хотел лишь спать. Классическая клиническая картина: человек, поддавшийся панике. Тогда почему бы Гриссому и не стать неудачником, если он так нужен? Вполне логично, но логике места не находилось. Эта была совсем другая область — магических верований. В повседневности отважный малыш Гас жил

жизнью нужной вещи. Он был преданным носителем знамени Оперативного. Здесь судьбы Гаса и Дика пересекались. Дик всегда говорил: в этом деле вам нужен проверенный тест-пилот. Гас и Дик были друзья не разлей вода. Три года подряд они вместе летали, вместе охотились, вместе пили; их дети тоже играли вместе. Они оба были преданы священному слову: оперативное. Ширра, Шепард и Купер тоже поддерживали их в этом.

Дику было за что благодарить Шепарда. Однажды Эл собрал парней и сказал:

— Слушайте, нужно что-нибудь сделать для Дика. Мы должны вернуть ему гордость.

Предложение Шепарда состояло в следующем: Дик должен стать кем-то вроде шефа астронавтов, со своим офисом, титулом и официальными обязанностями. Все одобрили идею и предложили ее Гилруту, и в кратчайший срок Дик получил должность координатора деятельности астронавтов. Возможно, в НАСА были люди, полагавшие, что это лишь добавит внештатной работы астронавту-неудачнику, но в таком случае они недооценивали Дика. Он был гораздо более проницательным и решительным человеком, чем обычные обитатели его висконсинской тундры. Эта работа давала ему возможность реализовать свою невостребованную энергию. Как организация, НАСА по-прежнему представляла собою политический вакуум, и Дик собирался заполнить его… местью. Довольно скоро Дик стал в НАСА фигурой, с которой приходилось считаться, и мотивация его не изменялась: чем могущественнее он становился, тем больше получал шансов изменить решение, запрещавшее ему полеты. Справедливость, обычная деловая справедливость… во имя нужной вещи.

Оперативное: теперь это слово стало приобретать новую окраску, и последовали новые выводы о полете Карпентера. Схема его полета была перегружена идиотскими экспериментами. Ученым, до сих пор занимавшим в иерархии НАСА самое низкое место, дали возможность… и вот вам результаты. Карпентер отнесся ко всему этому профессорскому безумию серьезно, что и привело к такому финалу. Он настолько погрузился во всевозможные наблюдения, что опоздал с заполнением карты контрольных проверок, а потом стал нервничать. Со всей этой ученой чепухой можно было и подождать. Ведь сейчас, в критической оперативной фазе программы, в решающий момент настоящего летного испытания,

такие забавы не просто не нужны, но и опасны. К тому же, в этом деле приняло участие слишком много проклятых врачей. (Посмотрите только, что они сделали с Диком!) А вдобавок ко всему, пришлось иметь дело и с двумя психиатрами. Эти Рафф и Корчин, конечно, неплохие парни, но они… стояли на пути! Зачем было заставлять астронавта мочиться в пластиковые пакеты и попадать в маленькие кружки карандашом… ведь он рисковал своей шкурой в космическом полете? А эти двое даже не поняли, что Карпентер был в панике. Они нашли его воодушевленным, полным энергии, готовым снова отправиться в полет… Их не пригласили продолжить программу после переезда из Лэнгли в Хьюстон. Спасибо за все, джентльмены.

Тут мнение Гриссома, Слейтона и Ширры совпало со мнением Крафта и Уолта Уильямса. Крафт и Уильямс тоже полагали, что не относящиеся к делу эксперименты на данной стадии космической программы должны быть сведены к минимуму. И теперь, если кто-нибудь заявлял обратное, оставалось лишь удивленно поднимать брови, разводить руками и спрашивать: вам нужен еще один полет Карпентера?