Нужная вещь

Это очень напоминало полеты на «Меркурии», как они задумывались, за исключением того, что Боб Уайт был пилотом от начала и до конца. Он контролировал полет! Он поднял корабль, провел его через атмосферу и опустил в Эдвардсе. Он не плюхнулся в воду, словно обезьяна в ведре. Портрет Боба Уайта появился на обложке «Лайфа». В конце концов, во вселенной существовали Справедливость и Логика. Боб Уайт на обложке журнала «Лайф»! Уже целый год «Лайф» был бюллетенем астронавтов «Меркурия». Но теперь правда открылась даже Генри Льюсу и его людям. Наверное, они поставили не на ту лошадь. Ведь так? Теперь Уокер, Уайт и Кроссфилд могли позволить себе немного зависти друг к другу. Люди из телешоу «Такова ваша жизнь» прибыли в Эдвардс и беседовали со всеми, кто знал Джо Уокера. Это было одно из самым популярных шоу на телевидении, и строилось оно как вечеринка с сюрпризом: герой, в данном случае Уокер, ничего не знал до самого начала шоу, в котором излагалась его биография. Скотт Кроссфилд заключил контракт на написание своей автобиографии, а к Бобу Уайту обратилось с предложением о контракте издательство «Тайм-Лайф».

У Боба Уайта все было в порядке. В «Лайфе» о нем напечатали большой материал, и все увидели, что Уайт ни в чем не изменил себе. Журналисты изо всех сил пытались сочинить о нем одну из этих «личных историй», но из Уайта удалось выжать лишь крайне схематичный набросок автобиографии. Таков уж был Боб Уайт.

Истинный брат!

9. ГОЛОСОВАНИЕ

Пейзаж навевал тоску. Смотреть было не на что: снег, клубящийся над дорогой, и медленно проплывающая неприглядная сельская местность. Между Лэнгли и Арлингтоном даже лес выглядел унылым и настолько чахлым, что и снег его не скрашивал. По автомобильному приемнику было слышно, как Джон Ф. Кеннеди начинает свою инаугурационную речь. Качество приема было плохим, звук то пропадал, то снова пробивался через помехи. Диктор приглушенным голосом, словно комментируя теннисный матч, объявил, что в Вашингтоне сейчас холодно, на Капитолийский холм дует ветер, а Кеннеди стоит без головного убора и без пальто. Голос Кеннеди был неестественно высоким. Казалось, он кричит для того, чтобы согреться. Он произносил множество высокопарных слов. Но они проплывали мимо сидящего в автомобиле Джона Гленна, как снег и низкорослые сосны за окном.

В этом заключалась доля иронии, потому что сначала Лоудон Уэйнрайт думал, что Гленн полностью поглощен приветственной речью нового президента. Он вертел ручку настройки приемника, пытаясь справиться с помехами, и что-то говорил, но Гленн, казалось, не обращал внимания. Уэйнрайт был одним из журналистов «Лайфа», которым было поручено написать «личные истории» астронавтов, и он собирался как следует познакомиться с Гленном. Сейчас Гленн ехал домой и подвозил журналиста до Национального аэропорта. Если бы Гленн пытался уловить каждое слово Кеннеди, в этом не было бы ничего удивительного, ведь Джон — представитель лучшей разновидности знаменитостей. Он серьезно относится к Богу, стране и домашнему очагу. Но вскоре Уэйнрайт заметил, что Джон не слышит ни его, ни президента. Он находился где-то далеко, за тысячу миль отсюда, и там его не ждало ничего хорошего.

За три последних месяца острое чувство соперничества между семерыми парнями совершенно сошло на нет. Все участники проекта «Меркурий», включая астронавтов, испытывали серьезное — нет, ужасное — беспокойство. После неудач с запуском системы «Меркурий-Атлас» и случая с «пробкой из-под шампанского» вопрос уже стоял не о том, кто из них первым отправится в космос, а о том, полетит ли кто-нибудь из них в космос вообще или даже продолжат ли они носить титул астронавта.

Естественно, для Боба Гилрута, Хью Драйдена, Уолта Уильямса, Кристофера Крафта и прочего начальства из НАСА прикрытие проекта «Меркурий» по каким-либо причинам было бы сокрушительным поражением. Но все равно не таким, как для астронавтов. Подумать только! Вас объявляли самыми храбрыми людьми в Америке, бесстрашными пионерами космоса, помещали ваши фотографии на обложку «Лайфа», вас восторженно приветствовали рабочие на заводе в Сан-Диего, о вас мечтала каждая сочная молодая буфетчица в «Конакаи»… И после всего этого вам говорят: огромное спасибо, но все отменяется… Ведь теперь они станут товаром второго сорта! Они снова переоденутся в форму — авиационную, флотскую, морской пехоты — и будут отдавать честь и суетиться, семеро самых смешных неудачников в армии!