О фантастике и приключениях

Научная фантастика, конечно, отличается от лаконичной и в большинстве случаев символичной сказки. Она дает развернутый показ конкретной обстановки, в которой происходят необычные события. Содержание ее связано с научными и техническими идеями своего времени. В противоположность сказке, она не делает акцента на фантастическом, а стремится представить самое необыкновенное в житейски правдоподобном виде. Но и персонажи Жюля Верна, если приглядеться к ним поближе, далеки от силуэтной плакатности сказочных героев. У капитана Немо, Сайреса Смита, Филеаса Фогга, даже у упрямца Керабана можно найти в характерах, привычках, интересах, в отношении к возникающим по ходу действия чрезвычайным обстоятельствам множество деталей, штрихов, психологических нюансов, позволяющих увидеть в персонажах подлинно живых людей, несмотря на утрированное выделение какой-либо одной черты.

Отрицать художественную полноценность жюльверновского приема потому лишь, что он не соответствует классическому опыту, показавшему свою целесообразность в других жанрах, по меньшей мере неубедительно. Сила искусства определяется силой его воздействия на действительность. А воздействие жюльверновского искусства неоспоримо доказано и жадным вниманием миллионов читателей, и признаниями ряда выдающихся ученых, изобретателей, путешественников.

Противники метода психологических преувеличений противопоставляют Жюлю Верну Герберта Уэллса. Этот писатель вводит в мир фантастических необычайностей героев, с большим мастерством «вылепленных» в хорошей реалистической манере. Бытовая и психологическая достоверность нужна писателю для того, чтобы вернее заставить читателя поверить в обычность необычного. Жюль Верн не боится подчеркнуть ощущение исключительности в своем фантастическом замысле, во всяком случае не стремится скрыть его. Он усиливает это ощущение показом исключительных душевных свойств героя. Уэллс, наоборот, предпочитает (не без хитрого умысла) придать своей головокружительной фантастике обыденный вид, оттеняя это обыденным характером действующих лиц и их бытового окружения.

Безоговорочные поклонники художественного мастерства Уэллса забывают обратить внимание на два существенных обстоятельства: первое — что блестящая фантастика Уэллса, в основном социальная, мало содержит в себе (если не считать отдельных технических предвидений в военной области) перспективных, подлинно научных идей, — следовательно, мало отвечает задачам научной фантастики, и второе — что его фантастика часто никуда не ведет, не направляет исследовательскую мысль к решению конкретных задач. Это последнее обстоятельство, пожалуй, не случайно. Самая яркая фантастика, лишенная романтической сердцевины, останется всегда мечтой без реального адреса. А такой сердцевиной может быть только романтический герой, человек, способный осуществить свою мечту вопреки любым препятствиям и трудностям.