О Христе по-другому. Подлинный смысл Страстей Христовых

Будда пришел в этот мир, чтобы научить нас, как избежать страдания, но там это включает в себя и отказ от привязанности к тем, кто нас окружает, чтобы не слишком страдать, когда придется пережить потерю. Но человек создан для того, чтобы любить. Он не может запретить себе любить. Иначе он перестал бы быть человеком, и даже животным бы ни был. А значит, он не может запретить себе и страдать. К тому же, рано или поздно обнаруживается, что решение Будды тоже иллюзорно. Даже физическое страдание невозможно полностью взять под контроль с помощью духовных техник. Дух не может полностью контролировать материю.

Христос пришел, чтобы сполна разделить с нами наши страдания и прожить наши искушения, включая сюда и самое страшное из них — искушение абсолютным отчаянием. Сила Любви Божией в Нем позволила Ему это преодолеть. После крика отчаяния: «Боже Мой, Боже Мой! для чего Ты Меня оставил?», приходит победа над искушением: «Отче, в руки Твои предаю дух Мой». Христос спасает нас не просто тем, что дает нам хороший пример, Его нельзя назвать всего лишь мудрецом или духовным учителем. Он воистину спасает нас, Он воистину Спаситель мира, потому что каждой из наших жизней Он сообщает силу Любви, которая одна способна победить силы Тьмы, потому что это сила самой Божией Любви.

Некоторые писатели, более христианские, чем наши богословы, интуитивно подхватывают опыт мистиков: например, Жорж Бернанос, Шарль Пеги, Леон Блуа и Поль Клодель. Они хорошо поняли: то, что мы называем Историей мира, есть всего лишь борьба сил Тьмы с силами Света.

Вот, например, что записал в записной книжке за несколько месяцев до смерти Жорж Бернанос, прекрасно осознавая, что эта борьба сил Тьмы и Света идет в глубине каждого из нас:

«Мы и в самом деле хотим того же, чего хочет Он, мы воистину хотим, сами того не подозревая, эту боль, страдание, одиночество, и нам всего лишь кажется, что мы хотим удовольствий. Нам кажется, что мы сомневаемся в смерти и пытаемся ее избежать, тогда как на самом деле мы хотим этой смерти, также как Он хотел Своей, к тому же, наша смерть и совпадает с Его смертью. Точно также, как Он приносит Себя в жертву на каждом жертвеннике, где совершается литургия, Он снова умирает в каждом человеке, испытывающем агонию. Мы хотим всего того, чего хочет Он, но мы не знаем, что мы этого хотим, мы не знаем самих себя, грех заставляет нас жить на собственной поверхности, мы возвращаемся к себе лишь для того, чтобы умереть, и вот там-то Он нас и ожидает»[336]

.

Пока церковь будет оставаться на поверхности нас самих и вещей, распространяя свой томизм и св. Аристотеля вместо того, чтобы провозглашать Христа, она продолжит свое нисхождение во ад. Цифры беспощадны и говорят сами за себя, несмотря даже на то, что налицо и небольшие знаки «возрождения». И дело тут даже на в тайном действии некоторых секретных организаций вроде Опуса Деи или Легионеров Христа, нацеленных на установление нового нравственного порядка и способных этому возрождению помешать. Дело и не в прекрасных церковных облачениях, столь дорогих Бенедикту XVI, и не в важных церемониях, якобы способных вернуть смысл сакральному. Смиренные и строгие монастырские литургии часто несут в себе гораздо больше подлинного величия и живой молитвы. Привязка к томизму составляет, по сути, часть все той же программы. Здесь тоже речь идет о некоторой жажде власти, об усилии завоевать интеллектуальный мир. Речь идет об относительно связной системе, которая подает себя так, будто у нее есть ответы на все вопросы, с ней можно чувствовать себя сильными. В томизме есть определенная гордыня, претензия разума на выявление механизмов, присущих самому Богу. Размышлять о Боге необходимо, но делать это надо скромнее. Цель такого размышления не в том, чтобы разоблачить Бога, а в том, чтобы научиться Его любить. Бог прекрасно справляется с нашей слабостью, ограниченностью, с нашей радикальной и неискоренимой неосведомленностью. Чтобы нас найти, Ему не нужна хорошо сконструированная система. Он Сам и есть та сила, в которой мы нуждаемся. Любая сила, не от Него исходящая, нас порабощает. Все эти усилия по отвоеванию власти не могут приостановить падения.

Пусть же Бог, в Своем великом милосердии, избавит нас от св. Аристотеля и даст воссиять над нами величию Его Любви!

Аминь.