О Христе по-другому. Подлинный смысл Страстей Христовых

Но верно и то, что рано или поздно мы все сталкиваемся со страданием в том или ином виде, и далеко не всегда получается его избежать, и порой оно бывает невыносимым. И тогда тот ответ, которого Бог ожидает от нас, как раз и заключается в таком принятии. И эту схему в глубине души мы все знаем или готовимся узнать. Мистики, по самой исключительной интенсивности своего опыта, приоткрывают нам то, что мы сами не в состоянии увидеть, скрытый смысл наших испытаний, всех испытаний: физическое и нравственное страдание, траур, тоску, отчаяние, каковы бы ни были при этом наши религиозные или философские убеждения. Наши испытания ведут нас к очищению. «Очищение» будет одним из возможных значений «искупления». Но слишком часто сегодня слово «искупление» означает «наказание», «кару». Но наши испытания даны нам не в наказание, они для нас просто способ вырасти в любви, перейти на новый этап духовной эволюции. И в этом смысле мы можем признать, что для нас они были благом, но то же самое можно сказать и о многих других. Возрастая в любви, мы выпускаем в мир ту силу, действие которой универсально и которая одна может противостоять силам гордыни и ненависти.

И все-таки, мистики и святые научили нас и кое-чему еще: что силу на преодоление испытаний, вплоть до тяжелейших из них, они черпали в том Христе, Который сокрыт в них самих. И речь тут не просто о психологической поддержке, которую может дать человеку проникновенная мысль о нем. Родители ради спасения детей способны на сопереживание потрясающей силы жертвенности. Мысль о ребенке, вглядывание в его образ, все это может сильно помочь, когда нужно собрать в себе все возможное мужество. Все мысли, вся любовь, все оказывается излучением вибраций. Эти вибрации могут воздействовать в первую очередь на тех, кто стал их источником. Как иногда нужно броситься в битву, чтобы почувствовать прилив храбрости; или отдаться ненависти, чтобы почерпнуть в ней грустную храбрость безжалостного убийства. Все тот же «механизм», конечно, участвует и в помощи многочисленным мученикам, в поддержке героизма кармелиток, о которых у нас шла речь, или других добровольных жертв.

Но пережитое мистиками и святыми далеко превосходит все вышесказанное. Они почувствовали, как в них перешла сама Божия Любовь. Некоторые из них, как мы видели, даже поняли, что это сама божественная природа Христа со всей силой Любви, исходящей от Него как от Бога, перешла из человеческой природы Христа, из сердца Христа, в их собственное сердце, сообщив им такую силу и щедрость любви, на какую они сами по себе никогда не были способны. И это значимо не только для них, но и для всех нас. Просто у мистиков этот «процесс», или «механизм», оказался настолько ярко выражен, что они просто не могли его не заметить. У нас же такое действие Христа в нас столь потаенно, что большую часть времени мы его просто не осознаем. Но лишь благодаря тому же самому «механизму» переноса силы любви от Бога к человеческой природе Христа, а от человеческой природы Христа к нашей собственной природе, мы и оказываемся способны в свою очередь любить.

Все тот же самый «механизм» (если продолжить использование этого неудачного термина, за неимением лучшего) участвует и в духовном росте и возрастании любви в каждом человеке, с самого начала истории человечества и вплоть до конца времен. Именно эта сила любви, переданная нам самим Богом, через посредство человеческой природы Христа, и действует в каждом из нас, не важно, крещен он или нет, христианин или нет, будь то мусульманин, иудей, буддист, индуист, атеист, или все, что хотите. Речь идет о голограмме и голохронной. Я понимаю, что такое богословие может вызвать протест у тех не-христиан, которые, сами того не подозревая, укоренены в христианском миропредставлении. Сказать иудею или мусульманину, что он способен любить потому, что силу любви ему дает живущий в нем Христос, будет им, вероятно, воспринято как неприемлемое и даже оскорбительное высказывание. Но и в вероучении иудеев и мусульман тоже можно найти что-то, неприемлемое по отношению к христианству. Хотим мы того или нет, но это так. Чтобы научиться любить, не нужно самим себе лгать. Любить другого, это не отрицать его инаковость и не делать вид, будто она не имеет значения. Любить другого — это любить его во всей его неустранимой инаковости. И все же для всех нас единым источником любви оказывается один и тот же Бог. Для христиан такой источник любви становится достижим через Христа, и не только через Его учение, но главным образом через Его жизнь и смерть.

Когда Шантидева учит великому состраданию ко всем жертвам, то, сам того не подозревая, он обретает в себе такое сострадание через Христа, и через Христа воплощенного. Расстояние в пространстве и времени тут не играет роли. В этом и заключается христианская вера.