О переводах романа Теккерея «Vanity Fair» в «Отечественных записках» и «Современнике»

Переройте Теккерея из конца в конец, сличите все его издания: смею вас уверить, ни в одном из них ничего и похожего вы не найдете на этот замысловатый период с его дополнительными и придаточными предложениями, с его скобками и вставками. Ничего подобного и не мог сказать автор «Vanily Fair», Как? У мистрисс Бекки безыскусственная наружность? У ней, которая всю свою жизнь разыгрывала комедию, принимая всегда и везде искусственные позы? Нет, быть не может, Теккерей этого не скажет. Не подлежит ни малейшему сомнению, что все эти драгоценные строки сочинены переводчиками «Современника». И откуда взяла «Ярмарка», что автор «Vauity Fair» посовестится описывать наружность Ребекки, из опасения делать какие-то сравнения? Совсем напротив: Теккерей описывает бальный костюм Ребекки, и описывает превосходно. А если не описывает его переводчик «Ярмарки», так это, думать надобно, случилось не из опасения сравнений, а вследствие другой, более основательной причины, которая состоит исключительно в неведении английского языка. И составив этот замысловатый период, переводчик рекомендует, чтоб английские романисты брали пример с него самого? В чем же, позвольте спросить? Неужели думаете вы, что какой-нибудь англичанин станет читать вашу «Ярмарку Тщеславия»? Никогда, можете быть спокойны. И что это за прекрасные дамы, или, желающие быть прекрасными и употребляющие для этого разные искусственные средства, дамы, которые однакож ни в каком отношении не могут сравниться с мистрисс Бекки?

И вот таким-то способом фантазирует «Ярмарка Тщеславия» на теккереевский лад. Метода таких сочинений весьма проста и удобна. Если, примером сказать, вы находите у автора блестящее общество на пароходе, скажите напрямик: «кого тут не было? И не перечтешь всех!» («Ярмарка» на стр. 553). Потом пропустите две или три страницы и продолжайте дальше в таком же тоне. Конечно, руководствуясь такой методой, вы исказите и обезобразите вашего автора до невероятной степени; но вам какое дело?…

Нет, мне решительно не нравятся такие сочинения «Ярмарки Тщеславия»; нет в них британской жизни, и дух Теккерея в них не веет.

Что делать! De gustibus non disputandum. «Литературному журналу», например, не нравится мое «простонародье», над которым он шутит и смеется очень остроумно.

По поводу этого простонародья, не знаю почему, пришел мне в голову спор двух ученейших мужей, живших лет за двести перед этим. Эти мужи – Перро и Буало, которые всегда оставались между собою литературными врагами. Перро терпеть не мог Гомера за то, что вся его «Илиада» наполнена простонародьем. На что это похоже? У Гомера даже богини перебраниваются, как французские гризетки, и одной из них – о, ужас! – греческий поэт приписывает бычьи глаза. Вступаясь за Гомера, Буало доказывал в свою очередь, что в «Илиаде» нет и тени простонародья и что у Гомеровой богини совсем не бычьи глаза. Греческое «βοώπις» искусный переводчик должен перевесть «богиней с прекрасными открытыми голубыми глазами», и т. д. – Но я не Перро, и, конечно, ни один из редакторов «Современника» не поставит себя на одну доску с Буало. Они знают, что простонародье, употребляемое с уменьем и кстати, никогда не может быть обращено в вину писателю. Они и сами не чуждаются этого простонародья до такой степени, что даже статья какого-нибудь Чернокнижникова («Соврем.», 1850 г., № 8. Смесь) находит место в их «литературном журнале». А должно признаться, что действующие лица у этого Чернокнижникова выражаются вовсе нелитературно. Например:

Важнеющий актер. Первеющий стихотворец. Какие пишет комедии, животики надорвешь! (Том XXII. Смесь, стр. 180.)

Тот наяривает повесть, другого отжарили в каком-то журнале, третий насандалил стихотворение. (Там же.)

Не то что мы-с, прощалыги! Мы-с, я вам доложу-с…

Так, изволите видеть, выражаются на каком-то литературном вечере. Следующий способъ выражения, по уверению Чернокнижникова, принадлежит молодому человеку из образованного круга:

«Вот Ерунда! Вот гордость проклятая! Говори, зачем ты шляешься по дачам?» (том XXII, стр. 203.) «И не думай лыжи навострить от меня» (стр. 206). «Ты совсем изъерыжничился» (стр. 213).