О переводах романа Теккерея «Vanity Fair» в «Отечественных записках» и «Современнике»

– Какими судьбами, mon cher? – вскричал Моггичунгук, увидев своего банкира. – Пару слов, mon cher:[21] намерены ли вы теперь расстаться с вашим жемчужным ожерельем?

– Mille pardons! Я уже продал его за двести пятьдесят тысяч фунтов князю Эстергази.

– Und das ist nicht teuer![22] – воскликнул Моггичунгук, – и проч. и проч. («Совр.», т. XXI, стр. 193 в «Современных заметках».)

Чтобы понять сущность этой выписки, надобно припомнить, что «литературный журнал» объявил выше за несколько строк, что он читал Теккерея в оригинале; следовательно, думаете вы, он сделал выписку прямо из «Vanity Fair»? Ничуть не бывало. Откуда же? Из «Ярмарки тщеславия», уже переводившейся на листах «литературного журнала»? Опять нет. «Современник» выписал целиком это место из «Базара житейской суеты». Это бы еще ничего; но беда в том, что я сам имел честь сочинить это место. Смею уверить «литературный журнал», что в английском тексте нет ни милорда Бумбумбума, ни индийского принца Моггичунгука. Эти лица, выдуманные мною, суть неотъемлемые произведения моей собственной фантазии, и разноязычный способ их разговора принадлежит не одному Теккерею. Не служит ли это ясным доказательством, что «литературный журнал» ставит мои переделки в уровень с английским текстом? И не ясно ли отсюда, что переделка может иногда быть вполне сообразна с духом оригинала? «Литературный журнал» должен это знать, – он, который так недавно сам читал по-английски «Vanity Fair»!

Должен он знать это и потому, что еще так недавно был у него особый отдел, посвященный разбору английских романистов от Фильдинга и Ричардсона до романа Коррер-Белля «Дженни…», нет, извините, «Джен Эйр» – так надобно произносить, как уверяет «литературный журнал». Читатели, вероятно, помнят этот роман. Я имел честь перевесть его для «Отечественных записок»; и когда труд мой был приведен к концу, «Современник» заметил мне, что я не умел озаглавить английского оригинала. Джен, видите ли, должно говорить, но никак не Дженни. Затем «литературный журнал» в отделе «Английская литература» приступил к ученому анализу «Джен Эйр».[23] О переводе моем не сказал он ничего. Зачем? Он и не читает английских романов в русских переводах, и уже само собой разумеется, что оригинал всегда лучше перевода. Анализ «литературного журнала» начался, как водится у него, изложением содержания «Джен Эйр».

Есть (говорит «Современник» в XXI томе, на странице 31, отделения английской литературы), есть над одним высоким зданием, серым и ветхим с одной стороны и совершенно новым с другой, следующая надпись:

«Ловудский благотворительный институт. Сие здание сооружено усердием и старанием Наума Броккельгерста, да служит оное на вечные времена рассадником истинного любомудрия в юных умах и сердцах».

Mille pardons, potztausend![24] Откуда «Современник» взял эту надпись? В оригинале она читается совсем иначе. Там вовсе нет ни рассадника, ни истинного любомудрия, ни юных умов и сердец. Кто бы мог подумать, что «литературный журнал», читающий знаменитых европейских писателей не иначе, как на их собственном языке, взял эту надпись из того самого перевода, где даже не умели и назвать переводимого романа? Однако ж это не подлежит ни малейшему сомнению. Я сочинил эту надпись, и рассадник с его истинным любомудрием и юными умами есть плод моей собственной фантазии. В оригинале – другие слова и другая идея – какая именно, я не намерен объяснять «литературному журналу».

Пойдем далее. «Современник» продолжает:

Здесь она (Дженни… прошу извинить: Джен Эйр) невольно подчиняется влиянию мистера Сен-Джона Риверса, квакера и кальвиниста…

Постойте. Кто сказал вам, что Сен-Джон Риверс – квакер и кальвинист? Уж никак не Коррер-Белль, могу вас уверить. Эти подробности вы могли вычитать опять не иначе, как в моем переводе. Я, именно я, а не Коррер-Белль, возвел мистера Риверса в достоинство квакера и кальвиниста; а почему я сообщил ему эти титулы, это I dare say,[25] моя тайна, которую я намерен тщательно скрывать от редакторов «литературного журнала», читающих британских писателей не иначе, как на родном их диалекте.

Продолжая свой ученый разбор английского романа, «литературный журнал» беспрестанно делает из меня выписки и объясняется до конца статьи моими словами и выражениями, которых большую часть он не нашел бы в оригинале…