О вере славян. Научное эссе

Сие есть только лишь очередной шаг в процессе дальнейшего сближения с Ним. Только лишь шаг только и только для того, чтобы после него сделать следующий с иными уже набором инструментов понятийного языка, с иными определениями и частностями явления Общего. Каждое звено этой цепи имеет связующее значение между прошлым и будущим. Об этом надо говорить, ибо если сие игнорировать и тупо принять на веру, то потом сие становится той брешью в корпусе корабля религии, через которую хлынут воды атеизма. Те, кто верил, пройдут через эти воды, как по суше, а те, кто слаб в вере и привык верить логике вещей, погибнут. А ведь надо бороться за каждого человека, ибо каждый должен вырасти и окрепнуть и встать в строй в общем борении с силами бездны. (Да, эта брешь в корпусе имеет значение для слабых в вере, но именно оная становится семенем будущих катастроф для сильных. Этим и силён Иудаизм. В нём придается значение слабости, ибо сила итак уже неуничтожима, ибо оная есть Сила, а вот слабость становится знаковым звеном в цепи.) Не таким ли был будущий апостол Пётр, когда усомнившись во Христе, начал тонуть. Ведь как можно назвать трамваем любящих друг друга сердец или, наоборот, трамвай, как разновидность общественного транспорта, любовью. Это только лишь путаница в понятиях. Человек, если не подготовлен, то отвергнет такие определения, а что-то взамен не найдёт. Прошу мудрых отцов Церкви быть терпимее, а справедливую от них критику принимаю.

Одному старцу было такое вразумление. Каждый день он исполнял все правила, установленные уставом монашеской жизни. И вот он однажды видит беса на том месте, где он исполняет молитвы, который скороговоркой бубнил тексты молитв. Бестия пародировал инока. Тут старец узрел самого себя в нём, что Бог не слышит такие молитвы, ибо нужно сердечная и умная сосредоточенность и благоговение перед Отцом Небесным. Об этом же нас учат все отцы Церкви, когда упрекают нас в том, что во время службы наш ум носится где угодно, но только не в сосредоточения в молении. С этого начались все величайшие грехопадения начиная с Адама. Первый человек утратил (можно сказать, молясь заснул) внимание на Творца, отвлекся и с этого момента история человечества пошло по иному пути – пути искупления в страданиях, хотя молитва вроде была.

Эта отрешенность в молитве, как важное основание веры, выделенным жирным шрифтом указывается в молитвослове: «Восстав от сна, прежде всякого другого дела, стани благоговейно, представляя себе пред всевидящим Богом, и, сотворив крестное знамение, глаголи: Во имя Отца и Сына, и Святаго Духа. Аминь. Посем мало помедли, дондеже вся чувствия твоя утишатся и мысли твоя оставят вся земная: и тогда рцы молитвы сия не борзяся, со вниманием сердечным: …» Или вот "Таже постой мало, дондеже утишатся вся чувства: тогда сотвори начало не вскоре, без лености, со умилением, и сокрушенным сердцем. Рцы сие: Блжен мужъ…: тихо и разумно, со вниманием, а не борзяся, якоже и умом разумевати глаголемая" Ключевой момент, знакомый нам из учений о нирване буддизма и индуизма призыв освободиться от всех желаний, мы видим в словах: «Посем мало помедли, дондеже вся чувствия твоя утишатся и мысли твоя оставят вся земная».

Некоторые комментарии и пояснения

Без этого отрешения в прообразе нирваны – нет молитвы (нет единство центра масс маховика гироскопа с осью вращения – это ещё один прообраз покаяния) и вообще ничего нет. Именно этим сильно Православие и без этого нет веры и бесполезны богослужения, ибо они без этого становятся пустым ритуалом, а не Праздником всех праздников.

Некоторые комментарии и пояснения.

Литургия в Божьем Храме не является завершением шести дней радостного творчества усилием радости. Но оная включает в себя все дни недели, ведь стяжая именно эту радость все шесть дней недели верующий человек должен нести в Храм (по образу и подобию того мужа, несущего кувшин воды в день опресноков, где вода есть прообраз радости Божественной), чтобы в седьмой день Воскресенья принять участие в завершающем Празднике радости – во Святой Евхаристии – в первую очередь. Также счастье необходимо соделать сопряженным с общей радостью коллектива. И, чтобы оное было понятным для всего общества, надо получить напутственное слово и благословение самого уважаемого духовного авторитета. Прошу заметить, что речь идет не о деньгах, не о продуктах питания на панихидный стол (хотя эту жертву Бог принимает), а о радости духа, которая нуждается в упорядочении, в дисциплине, в духовной коррекции, ибо оная должна миротворчески вписаться ещё и, кроме всего прочего, в общий ритм жизни народа.