Обнажение верхней части ноги еще неприличнее. Запад забыл о коротких туниках и туниках с разрезами, которые носили спартанки. Франческо да Барберино рассказывает, что Сансония, девушка из знатной семьи, славилась своей красотой. В их краях, в области Фолькачьери, гостил проездом герцог Сторлих. Он попросил руки девушки, и мать, польщенная такой честью, велела девушке станцевать перед женихом. Но при одном слишком быстром движении она упала, и нога ее обнажилась. Герцог возмутился и отказался от предложения. В Средние века рассказов о случаях такого рода гораздо меньше, чем в XVI–XVIII веках. Может быть, когда женщины не скакали на лошади в дамском седле и не ездили в каретах, риск подобных падений был меньше? Или в Средние века воспоминания повес читали реже, чем благочестивые наставления проповедников? Однако в этом, возможно, сказывается недостаточная притягательность нижней части женского тела для мужского взгляда. Желание возбуждается от грез и фантазий, а не от созерцания, и мужской взгляд более устремлен на грудь. Проповедники возмущаются обычаем носить платье с длинным шлейфом, но ведь шлейф скрывает икры! Если бы шлейфы не были такими длинными, мы могли бы увидеть слишком многое. Если бы женщина без шлейфа наклонилась, то тот, кто смотрит на нее, мог бы увидеть ее икры и низ рубашки, а на ней могла бы быть какая-либо грязь. Так написано в «Ключе любви», своего рода пособии по обольщению. Если женщина хочет обольщать, она должна как можно больше извлекать из очарования верхней части своего тела и остерегаться, как бы ее нижняя часть не остудила мужской пыл. Не надо доводить это стремление до абсурда. Красивые ляжки, по счастью, тоже в цене. Те женщины, что знают, в какое смятение может привести мужчину их грудь, умеют обыграть и «белое мясо» своих ног, показав их тем, кто еще не знаком с ними. «Некоторые оставляют грудь распахнутой, чтобы показать, какое белое у них тело, другие дают взглянуть на бедра или слишком обнажают ноги. Почтенный человек не одобряет таких выходок», — пишет Робер де Блуа в поэме «О целомудрии дам» (гл. VI).
Что касается «Ключа любви», предостерегавшего от опасности увидеть испачканную рубашку, то он предлагает обнажать красивые ляжки и высоко задирать их до «тайных мест». Чем больше они видны, тем более вожделенны. Красивая девушка без недостатков может позволить, чтобы на нее глядели, когда она обнажена. Но та, у кого на коже пятна, морщины, шрамы, у кого кожа слишком темная, должна прятаться, даже если дружок хочет увидеть ее всю целиком. Так проявляется забота о совершенной красоте: надо прятать даже самую мелкую деталь, если она эту красоту портит. В этом Средневековье предвещает стыдливую наготу классического искусства, которое, удалив из изображения женского тела обыденные детали, создает почти недоступный идеал женщины. «Ключ любви» повторяет снова и снова: надо показывать лишь то, что красиво.
Поднявшись повыше, доходим до женского полового органа. Он, во всяком случае в клерикальной литературе, выступает гораздо чаще как нечто вызывающее отвращение, а не вожделение. Возможно ли, чтобы человек родился из этой дыры, полной экскрементов? В одном из мираклей, поставленном в Метце в 1429 году и называвшемся «Как Нерон раскрыл свою мать», Нерон распарывает живот своей матери Агриппине, чтобы увидеть место, из которого он родился. Он оскорблен: он не мог родиться «внутри скверных кишок, полных грязи и вони». Всеобщее отвращение вызывают волосы на лобке. Инквизиторы боятся, что в них ведьмы могут спрятать особые талисманы, позволяющие им не давать признания под пыткой. Брошенные женщины используют волоски с лобка для приготовления приворотных зелий, чтобы вернуть мужей. Похоже, их принято было брить если и не каждые две недели, то по крайней мере к свадьбе. В одной озорной речи XV века, которая была, очевидно, сочинена к свадьбе, говорится: «Что за досада — передок с бородой!» Поэт видит в этих волосах старый колчан, по которому стрела скользит, не попадая в цель, предместье, мешающее захватить город, непроницаемый лес… Весь классический период продержится мода на эпиляцию, она входит как составная часть в обычай обрабатывать и переделывать женское тело, который существует и по сей день.