О женской стыдливости

Для поэта Стыдливость — это богиня, дочь Гебы, нимфа, которая раздает нектар на пиршествах богов. Споткнувшись однажды, она упала, ее платье задралось, и она, краснея от стыда, убежала. Позже ее находят с ребенком «результатом ее падения»: это Стыдливость, которую Любовь сразу же признает своим «роковым врагом». Большинство из богов с опаской относятся к малышке, ее воспитывают Диана и Минерва, но в дальнейшем она изгнана из Олимпа. Боясь оставаться на земле после окончания Золотого века, она находит прибежище в детских сердцах. В этой наивной до фальши легенде Диана развивает тему покрова в довольно оригинальной манере. Эта непроницаемая материя — одежда чрезмерно стыдливой девушки — возбуждает любопытство, тогда как порок в своей наготе внушает отвращение и сам по себе не опасен. Фальшивой притворной добродетели легче обмануть мужчин, чем это сделала бы куртизанка, потому что она вызывает у них неприятные чувства: «Часто для того, чтобы полюбить добродетель, достаточно показать неприкрытый порою». Покидая землю, Стыдливость предсказывает, что в будущем законы сохранятся, лишь высеченные в бронзе, а не в нравах:

«Женщины, едва одетые в такую Скромность, которую раньше посчитали бы возмутительной, не найдут ничего, что могло бы их удивить в пороке, кроме того, что его трудно скрыть, и скоро они задушат малейшие надоедливые правила приличия», — говорится в книге Шевалье де Нефвиль-Монтадора «Стыдливость, аллегорическая и нравственная история» (1739).

Уход с земли античной богини стыдливости и целомудрия Айдос соответствует в христианском учении, пронизанном идеей первородного греха, помутнению невидимой пелены стыдливости.

…и для этого избегайте оплошности

Эти безапелляционные заявления тем не менее противоречат действительности: нет, обнаженная женщина отнюдь не всегда укрыта естественной рубашкой, придающей ей стыдливость. Напротив, женская нагота шокирует все больше и больше. В 1741 году двадцатишестилетний маркиз Вовенарг, проходивший лечение на водах в Пломбьере, расценивал как признак болезни тот факт, что совместное купание обнаженных мужчин и женщин не производило на него никакого впечатления. «С тех пор, встречая человека, которого не трогает ничем не прикрашенная природа, я повторяю себе: “У него больной вкус”», — пишет Люк де Клапье, маркиз де Вовенарг в книге «Размышления и максимы».

Естественная стыдливость — это штамп, который уже ничему не соответствует в повседневной жизни.

В таком случае для чего она нужна? Может быть, как раз для того, чтобы создавать нарушения, вызывать чувство вины, демонстрировать неприличие. Так, Марию Магдалину сначала защищали против соблазна ее стыдливость — это «украшение» женского пола — и ее гордость, «которой она обладала от рождения»: благодаря частице «де» в ее имени (Мария де Магдала) ее принимают за женщину благородного происхождения. Тем тяжелее ее вина, состоящая в том, что она предалась своей страсти: она «подняла покров» и на челе ее проступило имя Тайна — это имя проститутки из Апокалипсиса (Откр. 17:5). Ее покров скрывал Вавилонскую печать, мать всех непристойностей: можно понимать это так, что все женщины, приподняв покров стыдливости, обнаружат у себя этот стигмат первородного греха.

На основе этого можно судить о наготе или вызывающем поведении: так как сама по себе нагота не должна шокировать, то женщины, смущающие мужской взгляд, — бесстыдны. Можно заставить их соблюдать строгие правила приличия, принятые обществом взамен утраченной природной стыдливости. Так, чтобы приблизиться к алтарю, нужно, разумеется, одеться в «свадебное платье невинности и смирения». Не может быть и речи о терпимом отношении к декольте, заставляющем викариев краснеть! Их возмущения достаточно, чтобы доказать, что женщины потеряли свой естественный покров. Все возвращается на круги своя: пелена стыдливости и материальный покров отныне смешались.

Идеализация женской наготы вовсе не является решающим завоеванием для женщины. Существует превосходный пример, демонстрирующий замешательство Франсуа Пулена де Ла Бара (1647–1725), признанного праотца феминистского движения. После выхода в свет его книги «О равенстве двух полов» (1673) и бесед о женском образовании этот картезианский философ с озадачивающим цинизмом опровергает свои же собственные тезисы в книге под провокационным названием «Превосходство мужчин против равенства полов» (1675).