Обманчивый блеск мишуры

— Знаю, любимая. Твоя способность жалеть соизмерима со шкалой Достоевского. — Он ласково обхватил её рукой за талию. — Ты прекрасна. Не говоря уж о том, что неприлично гениальна. Я так и не смог привыкнуть к тебе. За все эти годы. Странно, не правда ли?

— Она действовала преднамеренно?

— Нет. Это не было разбойным нападением. Скорее, импровизация. Токката. А сейчас она перешла к фуге.

— Но…, все шуточки…, скипидар, анонимки?

— Попытка восстановить Билл-Тосмена против слуг. Она предпочла бы капризную супружескую пару из Греции.

— Бедный Хилари.

— Да. Но она действительно не сахар. Впрочем, есть смягчающие обстоятельства. К ним, как ты знаешь, относят угрожающую опасность.

— Продолжай.

— Да, угрожающую опасность… Я не знаю, на какой стадии полковник Форестер почувствовал себя, согласно кодексу чести, обязанным вмешаться. Из документов, которые хранились в проклятом железном ящике, следует, что она была дочерью Маульта и немки, умершей родами, а также, что именно Маульт отважно спас жизнь полковнику, оставшись навеки обезображенным, каковое обстоятельство он мучительно переживал. У Маульта были средства, включающие неплохое наследство родителей, владевших табачной лавкой, его собственные сбережения — зарплату военного и слуги. Полковник всю жизнь чувствовал себя перед ним в неоплатном долгу. Вот так. А Маульт, как многие из его класса, был отъявленным снобом. Он захотел, чтобы его обожаемая дочка была воспитана “настоящей леди”. Чтобы об этом позаботился полковник. А самому ему хотелось наблюдать за этим процессом только издалека, совершенно анонимно, оставаясь гораздо ниже на социальной лестнице. Так оно и было до тех пор, пока время, как водится, не принесло горькие плоды. Хилари Билл-Тосмен встретил её в доме своих дяди с тётей и решил, что она вполне годится На роль хозяйки Холбедза, поскольку соответствует всем необходимым параметрам, включая заодно и его личные вкусы. Фамилия “Тоттенхейм”, например. Исключительно хороша, просто идеальна.

— Разве? Впрочем…, да. А почему Тоттенхейм?

— Я спрошу у полковника, — пообещал Аллен.

4

— Маульт, — начал полковник, — был страстным приверженцем Рыцарства с большой буквы. Потому он и выбрал такую фамилию.

— Нас это совершенно не волновало, — вставила миссис Форестер. — Фред пытался предложить Болтон или Вулфхемптон, однако Маульт никогда не слышал о них. Она стала Тоттенхейм.

— Что же вызвало кризис? — поинтересовался Аллен.

Полковник скорбно уставился в пространство.

— Расскажи, Клу.

— Помолвка. Фред…, мы оба чувствовали, что не можем позволить Хилари жениться, основываясь на фальшивых притязаниях. Она наговорила ему всякой чепухи…

— Подождите. Так она знала?…

— Нет, конечно, нет! — хором запротестовали супруги. — Она знала только, что она сирота без всяких родственников. — Такова была договорённость с Маультом, — продолжил полковник. — Она выросла с этим убеждением. Разумеется, когда она гостила у нас, он видел её.

— Глаз не сводил, — вставила миссис Форестер. — Водил в зоопарк…

— …на “Питера Пэна” и так далее, — подхватил полковник. — Боюсь, он позволял себе забываться и забил ей голову всякими сказками об аристократах-родителях и тому подобное.

Впрочем, вскоре выяснилось, что Крессида и сама вообразила о себе Бог знает что, а когда в полной мере проявилась склонность Хилари к военной аристократии, постаралась представить себя во всем блеске.

— Видите ли, — расстроенно сказал полковник, — Хилари придаёт огромное значение подобным вещам. И она, надо признать, не без причины, решила, что когда он узнает о её происхождении, то посмотрит на их знакомство более серьёзно. Я целиком и полностью виню себя, но когда она не отступила от своего плана, я велел ей выкинуть всю чушь из головы и, боюсь, зашёл ещё дальше.

— Он сказал ей, — пояснила миссис Форестер, — разумеется, не выдавая Маульта, что она действительно из военной, но совершенно ничем не примечательной семьи. Ну а она…, она же быстра на выводы, вы знаете…, на основании каких-то его слов она решила, что рождена вне брака. Фред сказал, что бесчестно выходить замуж за Хилари, оставив его в заблуждении…, что если он действительно любит её, никакая правда не послужит препятствием.

— Я предупредил её, — сказал полковник и умолк.

— Что если она не скажет, скажете вы? Глаза у полковника стали похожими на чайные блюдечки.

— Да. Именно так я и сказал. Откуда вы знаете?

— Догадался, — солгал Аллен.

— Да? — произнесла миссис Форестер после долгого молчания, кинув выразительный взгляд на стенной шкаф.

Полковник беспомощно всплеснул руками.

— Самое ужасное, я никак не могу заставить себя признать, что она…, она…

Он поднялся и подошёл к окну. Миссис Форестер сделала Аллену предостерегающую гримасу.

— Что когда она ударила Маульта, то принимала его за вас? — спросил Аллен.

Полковник кивнул.

— Поверьте мне, — сказал Аллен, подходя к нему, — этого не было. Она знала, что бьёт Мальта. Поверьте!

Полковник поражённо уставился на него.