Обрывки минувших дней

Через несколько дней после отъезда моей невыносимой тетки отец вернулся домой с работы подозрительно рано: оказалось, он упал со стремянки, пока красил стену в полицейском участке, и повредил и так больную спину. Как сказал позже врач, больше ему нельзя было заниматься физическим трудом, так как это привело бы к еще большим осложнениям.

Когда мать услышала эту новость, ей стало не по себе. Счета все приходили и приходили, а мы еле успевали их оплачивать. Ситуация была тяжелая. В то время я иногда подумывал взять академический отпуск на год и устроиться на вторую работу, а после того, как наш финансовый кризис отступил бы, продолжить учебу. Но этот вариант сразу же ушел под нож матери. Она тут же запротестовала, когда я предложил на год оставить учебу, да и у нас в городе попросту не было работы, на которой человеку без образования платили бы адекватную зарплату, работа бармена – это чистая удача, не более. А чтобы уехать в большой город, тоже нужны были деньги. Порочный круг какой-то. Все сводится к деньгам. В этом мире абсолютно все упирается в них. Если у тебя нет этих цветных бумажек – считай, ты на дне, и ничто тебя уже не спасет, кроме удачи или чуда, что, по-моему, почти одно и то же, разница лишь в обстоятельствах.

– И как мы будем теперь справляться? – спросила мать будто в пустоту, рухнув в кресло.

– Найду другую работу… – неуверенно произнес отец. – Мы справимся, дорогая, не переживай.

Повисла тишина. Все думали о том, как быть дальше.

– Где твой брат? – обратилась ко мне мама.

– В комнате, наверное.

– Ты не знаешь, ищет ли он что-нибудь? – в голосе матери прозвучала надежда. – Подтолкни его, Вик, а? Помоги найти ему что-нибудь. Нам это теперь нужно как никогда.

– Хорошо, мам. Постараюсь что-нибудь придумать.

IV

Тогда я все никак не мог понять, что не так с моим братом: брился каждый раз так, будто в первый раз бритву в руки брал, поведение его было таким, будто он был обижен жизнью, уходил с утра гулять и возвращался домой уже поздно ночью, время от времени даже подвыпивший. Неужели, видя, что семья в тяжелом положении, кто-то может вести себя подобным образом? Неужели он действительно верил, что все это его наплевательское, можно сказать, отношение имело хоть какой-то смысл и делало ему чести? Может у него был протест против всего мира? Но ведь он тогда уже был не подросток, и следовало бы понимать, что́ есть правильно, а что́ есть неподобающе взрослому человеку. Эти вопросы в то время часто меня преследовали, и ни на один из них я так и не получил ответа.

Если сравнивать со мной, то мы абсолютно противоположны. Он, наверное, весь пошел в отца, почти вылитая его копия: неторопливый во всем, оставляет все на последний момент, а то и вообще не парится, что там может произойти. А я, думаю, весь в мать: некоторая спешка во всем, нетерпеливость и холодное мышление в критические моменты в смеси со вспыльчивостью, сопровождаемой необузданной злостью, и вместе со всем этим ранимость и невыносимая привычка грустить почти по любому поводу. Настолько невыносимая, что иногда хочется себя ударить.

Через пару часов после разговора на кухне, когда я переписывался с Алисой, ко мне в комнату зашел брат и попросил помочь ему с поисками работы. Неожиданно. Но приятно. Приятно не потому, что он попросил меня, а от того, что сам понял, что нужно что-то делать. Наверное, услышал наш с родителями разговор.

– Резюме составил? – спросил я.

– Ага, вот, на флешке, – он протянул мне ярко-красный флеш-накопитель с надписью на ней «16GB». Я ее купил года два назад в одном из дешевых магазинчиков недалеко от университета. Знаете, все китайского производства, «живет» недолго. Но эта флешка оказалась вполне себе живучей.

Вставил ее в нужный разъем, я открыл документ и принялся его изучать.

– PowerPoint? – посмотрел я на брата с ухмылкой. – Серьезно? Чего Paint не указал еще?

– Ну-у-у… – протянул он.

– Заменим все это на MS Office, – исправил я и продолжил. – А это что? Удалим, а то над тобой там ржать будут.

Брат молча стоял и смотрел как я переделываю его резюме.

– Тебе же двадцать один, а не двадцать четыре.

– В смысле? – брат был озадачен.

– Ты указал год рождения 1991, а не 1994.

– А-а-а…

– В остальном вроде все нормально. Отправляй резюме по всем объявлениям, кто заинтересуется, позвонит сам. И на сайте размести. Можешь еще походить по компаниям или ресторанам и клубам, ну, или еще где-нибудь и поспрашивать насчет вакансий. Я бы поговорил с шефом в «Гэтсби», но у нас свободных мест нет пока что.

– Хорошо, спасибо, Вик, – улыбнулся брат, забрав флешку из моих рук, и направился, видимо, рассылать работодателям новое резюме, как я и велел.

V

Прошла примерно половина сентября, и в наш город нагрянуло резкое похолодание. Обычно до первых чисел октября мы ходили в футболках, наслаждаясь теплыми лучами солнца, но в тот год погода решила, что тепла с нас хватит.

Часа в три я вернулся домой с занятий закинуть вещи, немного отдохнуть и позже направиться в «Гэтсби» на свою смену.