Очерки истории Ливонской войны. От Нарвы до Феллина. 1558–1561 гг.

Львовская летопись позволяет уточнить состав выделенной для противодействия «маистру» сил. Согласно ее сведениям, посланный с Москвы Б.С. Колычев должен был собрать псковских детей боярских всех, дворовых и городовых, а также дворовых же и городовых детей боярских Шелонской пятины[210]. И если взять за основу при расчетах данные разряда Полоцкого похода 1562–1563 гг., то вырисовывается интересная картина. В этой знаменитой кампании приняли участие около 1 тыс. служилых татар, казанских князей и мурз и князей черкасских с их людьми, около 3,5 сотни или несколько больше псковичей и примерно 7,5 сотни шелонских помещиков[211]. В сумме наряд выделенных сил как раз и составлял около 2 тыс. детей боярских, татар и черкесов (без учета послужильцев? А их, судя по всему, изначально было немного)[212]. Эти сведения совпадают с приведенными выше данными Псковской летописи, и выходит, что в Москве не решились снимать людей с гарнизонов взятых летом — в начале осени 1558 г. ливонских городов и замков, ограничившись сбором людей с Псковщины и Шелонской пятины — непосредственно прилегающих к району боевых действий. Это позволяло ускорить мобилизацию и сбор войска, но одновременно накладывало серьезные ограничения на действия воевод. Со столь немногими силами, без пехоты и артиллерии, они были обречены на ведение «малой» войны, не имея реальных возможностей нанести поражение Кеттлеру и силой заставить его снять осаду с Рингена. Не совсем понятно, правда, чем объясняется выделение столь малого наряда сил для противодействия «маистру» — то ли Курлятев по каким-то причинам не сообщил в столицу о действительных размерах неприятельского войска, то ли Иван и бояре недооценили планы и возможности магистра и его помощников? Но факт остается фактом — против насчитывавшей примерно 8–10 тыс. чел. армии Ливонской конфедерации, состоявшей из конницы, пехоты и артиллерии, должна была действовать «лехкая» конная русская рать, по меньшей мере втрое уступавшая ей в численности. Одним словом, Русину Игнатьеву и его людям оставалось полагаться только на свои силы и на чудо.

Но чуда не случилось. Посланные из Вендена магистром кнехты и прибывшие вместе с ними еще 400 всадников позволили Кеттлеру, по словам Реннера, 11 октября 1558 г. «надежно обложить» Ринген[213]. Осталось дождаться подхода осадной артиллерии, а пока она медленно ползла по грязи, ливонцы вели огонь по замку из бывших с ними легких пушек и перестреливались с осажденными из аркебуз и stormhaken. «Маистр по городу бьет и приступает ежеден к Ринголу, — писал летописец, пересказывая воеводские отписки, — и Русин Игнатьев в приступех у них людей побивает, а наряду с маистром много…»[214] Насчет наряда, конечно, воеводы преувеличили — если бы с Кеттлером под Ринген прибыл бы сразу полноценный «большой наряд», то, конечно, малочисленному гарнизону замка пришлось бы или сложить оружие, или с честью погибнуть на руинах после кратковременного обстрела и последующего штурма превосходящими силами неприятеля. Однако ставка на молниеносный рейд к Дерпту подвела коадъютора, и, имея под рукой всего лишь несколько легких полевых орудий, взять даже такую небольшую и безнадежно устаревшую крепостцу, как Ринген, было невозможно.

Тем временем, пока Кеттлер и Фелькерзам сидели в лагере под Рингеном, постепенно собралась «лехкая» русская рать. Не имея пехоты и артиллерии, русская конница не могла штурмовать укрепленный лагерь неприятеля (как писал летописец, «стоит маистр, окопался великим рвом и обозом одернувся кругом»). Воеводам оставалось только «щипать» неприятеля, нападая на фуражиров и рассчитывая, что Кеттлер, не вытерпев, вышлет хотя бы часть своих сил в поле сразиться с досаждающими ему русскими[215]. Однако все попытки воевод заставить неприятеля принять «прямое дело» успеха не имели, коадъютор не пошел на риск, ожидая затребованных новых подкреплений (500 кнехтов, несколько сотен buren и 2 полукартауны — halve kartouwen из Вендена)[216].

22 октября 1558 г. долгожданные полукартауны от «маистра» были доставлены под Ринген. Установленные на позиции, они немедленно открыли огонь по замку, старые стены которого (а Ринген был возведен еще в 1340 г.) сильно пострадали от обстрела. После этого Кеттлер послал 1 феннлейн кнехтов на штурм. Они сумели ворваться внутрь замка и даже взяли 6 пленных, однако защитники Рингена, по словам Реннера, готовые быть погребенными под руинами замка, но не сдаться, стояли насмерть и выбили немцев обратно. Обозленный новой неудачей, Фюрстенберг приказал присланных ему коадъютором пленных повесить в отместку за казненных Курлятевым по подозрению в шпионаже дерптских бюргеров[217].