Очерки Петербургской мифологии, или Мы и городской фольклор

Понятно, что далеко не все псевдонимы фиксировались письменными аналогами, многие продолжали существовать в устном пользовании, пополняя золотыми жемчужинами арсеналы городской мифологии. Одни сохранились в веках, другие – преданы забвению. Но все они, без какого бы то ни было исключения, сыграли важную роль в понимании как личной, так и творческой жизни писателя или поэта. Рассказам о них и их знаменитых носителях мы также посвятим наше повествование.

2

Долгое время писательский труд в России считался делом низким, если не унизительным. Писателей снисходительно называли «сочинителями», а их работа выводилась за скобки общественнополезной деятельности. Писательское ремесло считалось предосудительным и ставилось в один ряд с ремеслом бродячих комедиантов, шутов и лицедеев. Офицеров, чиновников и дипломатов, рискнувших выступить в печати в качестве авторов без разрешения начальства, могли довести до отставки и изгнания из профессиональной среды. Были и более оскорбительные средства воздействия на пишущих. В 1824 году в распоряжении по Первому кадетскому корпусу было приказано давать по 25 розог каждому кадету замеченному в сочинении прозы, и по 50 розог – за стихи. Известно, что Державин какое-то время подвизался на административном поприще. В течение двух лет он был статс-секретарем Екатерины II. Затем занимал ряд других важных государственных постов, в том числе заседал в Сенате и был правителем его канцелярии, президентом Коммерц-коллегии, государственным казначеем, губернатором в Тамбове. Однако везде проявлял очень неуживчивый характер и часто покидал должность вовсе не по собственной воле. Однажды даже терпеливая Екатерина не выдержала: «В третьем месте не мог ужиться; надобно искать причину в самом себе. Он даже при мне горячился. Пусть пишет стихи».

Кстати, Гаврила Романович Державин был автором одного из первых русских литературных псевдонимов, имевших прямое отношение к его происхождению. Державин родился в татарском селении недалеко от Казани. Он происходил из древнего татарского рода. Его предок мурза Багрим покинул Орду еще в XV веке, во времена великого московского князя Василия Темного. Фамилия Державин происходит от прозвища внука этого мурзы – Державы. Державин гордился своим происхождением. Известно, что в 1783 году свою оду «К Фелице», посвященную Екатерине II и напечатанную в «Собеседнике», он подписал: «Татарский мурза, издавна поселившийся в Москве, а живущий по делам в Санкт-Петербурге».

Описанная нами история с Державиным происходила в XVIII веке, в екатерининскую эпоху. Но и просвещенный XIX век мало что изменил в отношении к писателям. Известно, с какой осторожностью отнеслись далеко не богатые, но гордые дворяне в первом поколении Гончаровы к просьбе Пушкина руки и сердца их дочери Натальи Николаевны. Они искренне считали, что сочинительство Пушкина не принесет необходимых средств для достойного существования будущей семьи. Но у Пушкина ко времени сватовства было уже литературное имя, и это спасло его от позорного отказа. У Гоголя же в подобной ситуации вообще никаких шансов не было. Читателям журнала «Нева» известно, каким скрытным и застенчивым от природы был Гоголь. Он сторонился женщин, никогда не был героем романтических приключений, свойственных богемным кругам того времени, и, насколько это известно, у него не было ни постоянных, ни временных подруг. Даже его единственная в жизни неудачная попытка посвататься историками считается не более чем семейной легендой графа

Михаила Юрьевича Виельгорского, известного сановника и одного из близких приятелей Пушкина. В 1850 году Гоголь будто бы просил руки его младшей дочери Анны, но в семье сочли брак с «незнатным, мелкопоместным дворянином, пусть и прославленным писателем» невозможным.

Понятно, каким важным элементом писательской жизни становился в этих условиях псевдоним. Тем более что, например, у Гоголя причин для появления другого имени было и без того вполне достаточно. Маленького роста, с непропорционально длинным носом, он еще в детстве страдал обидчивостью, особенно когда его называли «Маленьким Карлом». Может быть, потому он отказался и от своей полной родовой фамилии Гоголь-Яновский.

Кстати, и свою первую юношескую поэму «Ганц Кюхельгартен» Гоголь не решился выпустить под своим именем и подписался псевдонимом В. Алов. Но даже это обстоятельство не спасло поэму от уничтожения после появления в прессе отрицательных отзывов. Гоголь скупил все найденные им у книгопродавцев экземпляры неудавшейся поэмы и сжег их.