Очерки по психологии бессознательного

На мой взгляд, было бы неправильно полагать, будто в таких случаях бессознательное действует в каком-то смысле по продуманному, всеобщему плану и стремится к реализации определенной цели. Я не нашел ничего для подтверждения подобного предположения. Силой влечения – в той мере, в какой мы можем ее осознать, – является, видимо, только потребность в самореализации. Если бы вопрос стоял об всеобщем целеполагающем плане, то, наверное, все индивиды, приветствующие избыток бессознательности, невольно побуждались бы к более высокой степени осознанности. Но здесь явно не тот случай. Существуют обширные массы людей, которые, несмотря на их явную бессознательность, никогда не станут невротиками. Лишь те немногие, отмеченные подобной судьбой, и есть, собственно, «высшие» люди, по каким-либо причинам, однако, слишком задержавшиеся на первобытной ступени. Их природа не смогла в течение длительного срока вынести несвойственную им тупость. Вследствие узости своего сознания и ограниченности своего существования они сэкономили энергию, которая мало-помалу скопилась в бессознательном и наконец взорвалась в виде более или менее острого невроза. Этот простой механизм вовсе не обязательно скрывает какой-то «план». Для объяснения «за глаза» хватило бы вполне понятного стремления к самореализации. Можно было бы говорить и о позднем созревании личности.

Поскольку в высокой степени вероятно, что мы пока еще довольно далеки от того, чтобы достичь вершины абсолютного сознания, от каждого следует ожидать устремления к расширению сознания. Соответственно можно предположить, что бессознательные процессы постоянно обеспечивают нас такими содержаниями, которые, осознаваясь, увеличивают объем сознания. Рассматриваемое таким образом бессознательное выступает в качестве источника опыта, не ограниченного по объему. Если бы оно было простым отражением по отношению к сознанию, то было бы уместно обозначить его как психический зеркальный мир. В таком случае главный источник всех содержаний и действий находился бы в сознании, а в бессознательном не было бы ничего, кроме искаженных отражений сознательных содержаний. Творческий процесс был бы замкнут в сознании, а все новое оказывалось бы не чем иным, как сознательным изобретением и ловкостью ума. Но эмпирические факты свидетельствуют об обратном. Любой творческий человек знает, что спонтанность является самой сутью творческой мысли. Поскольку бессознательное – не просто зеркальное отражение, а самостоятельная продуктивная деятельность, то сфера его опыта есть особый мир, особая реальность, о которой можно сказать, что она воздействует на нас, как и мы воздействуем на нее, – точно так же мы говорим о внешнем мире как сфере опыта. И точно так же как материальные предметы являются составляющими элементами этого мира, и психические факторы составляют объекты внутреннего мира.