Очерки по психологии бессознательного

У пациента мы всегда обнаруживаем конфликт, который в определенной точке смыкается с существенными проблемами общества. Поэтому, когда анализ подходит к этой точке, обнаруживается, что кажущийся индивидуальным конфликт пациента является универсальным, характерным для его окружения и эпохи. Таким образом, невроз – это не что иное, как индивидуальная попытка, пусть неудачная, решить универсальную проблему; это и не может быть иначе, ибо общая проблема, «вопрос», существует только в сердцах индивидов. [ «Вопрос», который тревожит пациента, нравится это вам или нет, будет сексуальным» вопросом, а точнее говоря, проблемой современной сексуальной морали. Предъявляемые пациентом повышенные требования к жизни и ее радостям, к сверкающей реальности могут выдержать напор ограничений, налагаемых самой реальностью, но не потерпят давления произвольных запретов современной морали, которые будут чрезмерно ограничивать дух творчества, возникающий из глубин животного мрака.] Невротик обладает душой ребенка, не согласного соблюдать произвольные ограничения, смысла которых он не понимает; он пытается принять эту мораль, однако ощущает полное расщепление своей личности: одна его половина пытается оказывать давление на другую, которая жаждет свободы, – и эта борьба именуется неврозом. Если бы конфликт был полностью осознан, он никогда не приводил бы к невротическим симптомам; они появляются только в тех случаях, когда мы не видим другой стороны своей личности и настоятельной необходимости решения ее проблем. Только в таких условиях возникает невротический симптом, способствующий выявлению неосознанной стороны психики. Такой симптом является поэтому косвенным выражением неосознанных желаний, которые, будучи осознанными, вступают в жесточайшее противоречие с нашими моральными убеждениями. Как уже отмечалось, неосознанная теневая сторона психики не может анализироваться пациентом. Он не может корректировать ее, не может примириться с ней, но не может и игнорировать ее, ибо он не «обладает» бессознательными импульсами. Отделенные от сознания, они стали «автономными комплексами», которые могут быть возвращены под контроль сознания посредством анализа бессознательного, но при этом не без сильного сопротивления. Многие пациенты хвастливо заявляют, что для них не существует эротических конфликтов; они уверяют нас, что вопросы секса не имеют значения, утверждают, что полностью лишены сексуальности. Эти люди не замечают, что проблемы неизвестного происхождения затрудняют их путь: это истерические настроения, неискренние выходки как в отношении себя, так и в отношении соседей, катары желудка на нервной почве, боли, беспричинная раздражительность и множество нервных симптомов. [Именно здесь кроется источник наших бед. Только немногим особо удачливым индивидам удается не столкнуться с великим конфликтом современного человека; большинство людей неизбежно оказываются вовлеченными в него.]

Психоанализ обвиняют в том, что он высвобождает подавленные животные инстинкты, нанося тем самым человеку огромный вред. Такие [инфантильные] обвинения показывают, как невелико наше доверие к устойчивости моральных принципов. Люди пытаются убедить себя и других, что «только» мораль удерживает человека от распущенности; в действительности же необходим значительно более эффективный регулятор, налагающий ограничения гораздо более реальные и убедительные, чем какие бы то ни было моральные заповеди. Действительно, анализ высвобождает животные инстинкты, однако не для того, чтобы дать им неудержимую власть, а для того, чтобы использовать их в более высоких целях, насколько это возможно для конкретного индивида и насколько ему требуется такая «сублимация». При всех условиях желательно иметь свою личность в полном своем распоряжении, ибо в противном случае подавленная личность преодолеет препятствие в ином, не менее важном месте, часто в наиболее чувствительной точке: этот червь всегда грызет сердцевину. [Вместо того чтобы воевать с собой, человеку значительно лучше научиться терпимо относиться к себе, преобразуя внутренние трудности в реальный опыт, а не затрачивать их на бессмысленные и бесполезные фантазии. Тогда он по крайней мере будет жить, не ведя бесплодную борьбу.] Если можно будет научить людей видеть низменные стороны своей сущности, то появится надежда на то, что они научатся любить и лучше понимать других. Немного меньше лицемерия и чуть больше терпимости к себе благоприятно скажутся на нашем отношении к своим ближним; ибо мы слишком склонны переносить на них ту несправедливость и враждебность, которые проявляем в отношении себя.