Очерки по психологии бессознательного

Проблема взрослого выглядит совершенно иначе. Он уже – с большими или меньшими трудностями – прошел эту часть пути. Он освободился от – давно уже, может быть, умерших – родителей, он искал и нашел свою мать в жене, а в случае женщины – отца в муже. Он почитал своего отца и социальные институты, сам стал отцом, и теперь, имея все это уже позади, пришел к пониманию, что то, что сперва означало для него поддержку и удовлетворение, оказалось тягостным заблуждением, частью юношеских заблуждений, на которые теперь он оглядывается отчасти с сожалением, отчасти с завистью, так как впереди у него нет уже ничего, кроме старости и конца всех иллюзий. Здесь нет уже ни отца, ни матери; все его заблуждения, которые он проецировал в мир и в вещи, вернулись постепенно к нему назад изношенными и изжившими себя. Энергия, возвращающаяся из всех этих многочисленных отношений, приходится на долю бессознательного и оживляет в нем все то, развитием чего он до сих пор пренебрегал.

Когда скованные неврозом инстинктивные силы освобождаются, они сообщают молодому человеку душевный подъем, надежду и благоприятный прогноз на будущее. Для человека, находящегося во второй половине своего жизненного пути, развитие дремлющей в бессознательном противоположной сознанию функции означает некоторое обновление жизни; но это развитие уже не проходит через освобождение от инфантильных привязанностей, через разрушение инфантильных иллюзий и перенос старых имаго на новые фигуры: оно проходит через проблему противоположностей.

Принцип противоположности является фундаментальным и в юности, и в психологической теории следовало бы это учитывать. Воззрения Фрейда и Адлера противоречат друг другу лишь тогда, когда их выдвигают в качестве общезначимой теории. В том же случае, когда они остаются техническими вспомогательными представлениями, они не противоречат друг другу и не исключают друг друга. Психологическая теория, которая должна быть чем-то большим, чем только техническим инструментом, должна базироваться на принципе противоположности, ибо без этого принципа она может реконструировать лишь ту или иную невротически не сбалансированную психику. Без противоположности не существует ни равновесия, ни саморегулирующейся системы. Психическое и есть такая саморегулирующаяся система.

2

Если здесь мы продолжим ту линию нашего рассуждения, от которой мы отклонились, то можно сказать, что теперь становится ясно, каким образом именно в неврозе могут быть заключены те ценности, которых не хватает индивиду. Мы можем теперь снова вернуться к рассмотренному случаю молодой женщины и применить к нему полученное знание. Если мы предположим, что эта больная «проанализирована», т. е. благодаря лечению ей стало ясно, какие бессознательные мысли скрывались за ее симптомами, в результате чего она снова вступила во владение той бессознательной энергией, которая составляла силу симптома, – то тогда возникает практический вопрос: что же должно произойти со свободной энергией? В соответствии с психологическим типом больной было бы разумно снова перенести эту энергию на объект: например, это могла бы быть филантропическая деятельность или еще что-нибудь полезное. В исключительных случаях – для особенно энергичных натур, которые не боятся при случае довести себя до самоистязания, или для людей, склонных именно к такого рода деятельности, – этот путь возможен, но в большинстве случаев он непригоден. Ибо не будем забывать, что либидо (так технически именуется эта психическая энергия) уже бессознательно имеет свой объект, и это – молодой итальянец или какой-либо подходящий реальный человеческий заместитель. В этих обстоятельствах, разумеется, подобная сублимация столь же желательна, сколь и невозможна, потому что по большей части реальный объект представляет значительно лучший градиент (уклон) для энергии, чем самая восхитительная этическая деятельность. К сожалению, слишком многие из нас всегда говорят лишь о том, каким человеку желательно было бы быть, но никогда о том, каков он на самом деле. Доктор, однако, всегда имеет дело с реальным человеком, который с упорством остается самим собой, пока не распознает все стороны своей реальности. Подлинное воспитание может поэтому исходить из голой действительности, а не из обманчивого идеала.