Очерки по психологии бессознательного

Оно состоит из суммы психических фактов, которые ощущаются как личные. Качество «личного» выражает исключительную принадлежность этому определенному лицу. Исключительно личное сознание утверждает свое право собственности и авторства на свои содержания с определенным беспокойством и, действуя этим путем, стремится создать целое. Но все те содержания, которые не желают окончательно вписываться в это целое, либо упускаются из виду и забываются, либо вытесняются и не признаются. Это также своего рода самовоспитание, но слишком произвольное и насильственное. Многими общечеловеческими ценностями приходится жертвовать, даже слишком многими, в интересах идеального образа, в который человек стремится себя отлить. Соответственно такие «личностные» люди всегда оказываются очень чувствительными, поскольку слишком легко может произойти нечто такое, что способно ввести в их сознание нежелательную добавку их подлинного («индивидуального») характера.

Этот произвольный сегмент коллективного психического, часто формируемый весьма болезненно и с большим трудом, я называю персоной. Слово персона – и впрямь подходящее для этого выражение, так как под персоной изначально понималась маска, которую носил актер и которая обозначала исполнявшуюся им роль. Так что, если мы рискнем попытаться точно различить, что следует считать личным, а что – неличным психическим материалом, то вскоре окажемся в величайшем затруднении, поскольку, по существу, и о содержании персоны должны будем сказать то же самое, что сказали о коллективном бессознательном, а именно что оно носит всеобщий характер. Лишь по причине того обстоятельства, что персона – это более или менее случайный или произвольный сегмент коллективного психического, мы можем впасть в заблуждение, посчитав, что она и in toto[124] есть нечто «индивидуальное». Но она лишь маска коллективного психического, о чем свидетельствует ее имя, маска, которая подделывается под индивидуальность и пытается заставить других и своего носителя думать, будто он индивидуален, в то время как здесь он всего лишь разыгрывает роль, придуманную коллективным психическим.

Когда мы анализируем персону, мы сбрасываем с нее саму маску и обнаруживаем, что казавшееся нам индивидуальным в своей основе является коллективным; иначе говоря, персона была лишь маской коллективного психического. По сути, персона не является чем-то «действительным»: она представляет компромисс между индивидом и обществом в споре о том, «как должен выглядеть тот или иной человек». Последний получает имя, заслуживает звание, получает должность, т. е. иными словами, является тем-то и тем-то. Конечно, в определенном смысле так оно и есть, но в отношении индивидуальности того, о ком идет речь, персона выступает в качестве вторичной действительности, оказываясь продуктом компромисса, в создании которого другие иногда принимают гораздо большее участие, чем он сам. Персона есть видимость, двумерная реальность, если давать ей название.