Очерки по психологии бессознательного

Тут моей пациентке, естественно, было о чем подумать, поскольку она не имела ни малейшего представления о той игре, которую она рызыгрывала. Кроме того, ей предстояло еще разглядеть настоящий роман, который разыгрывался между отцом и ею с самого ее детства. Если бы я стал здесь подробно рассказывать о том, как она уже в ранние годы с бессознательной симпатией разыгрывала отношения с теневой стороной отца, невидимой для ее матери, и тем самым – далеко не по возрасту – отнеслась к матери как соперница, то это увело бы нас слишком далеко в сторону. Все это было содержанием анализа личного бессознательного. Поскольку уже в силу своей профессии я чувствовал, что не могу позволить привести себя в замешательство, то неизбежно стал героем и отцом-возлюбленным. Перенос поначалу также состоит из содержаний личного бессознательного. Моя роль в качестве героя была чистой видимостью, и так же как благодаря этому я превратился в чистого фантома, так и она играла свою привычную роль в высшей степени мудрой, взрослой, все понимающей матери-дочери-возлюбленной, персону, за которой оставалось спрятанным ее реальное и подлинное бытие, ее индивидуальная самость. Ведь в той мере, в какой она поначалу полностью отождествила себя со своей ролью, она вообще не осознавала своей реальной самости. Она все еще оставалась в тумане своего инфантильного мира и совсем еще не открыла реального мира как такового. Но по мере того как анализ продвигался вперед и она осознавала с его помощью природу своего переноса, сновидения, о которых я говорил в главе I, начали материализоваться. Они несли фрагменты коллективного бессознательного, тем самым растворялся ее инфантильный мир, а с ним и вся ее героика. Она пришла к себе самой и к своим собственным реальным возможностям. Примерно так обыкновенно обстоит дело и продвигается в большинстве случаев, если анализ зашел достаточно далеко. То, что сознание ее индивидуальности прямо совпадает с реактивацией архаического богообраза, отнюдь не случайное совпадение, но весьма частое событие, которое, по моему мнению, соответствует бессознательной закономерности.

После такого отступления вернемся к нашим прежним рассуждениям.

Как только личностные вытеснения прекращаются, возникают объединенные друг с другом индивидуальность и коллективное психическое, высвобождая ранее вытесненные личностные фантазии. Возникающие теперь фантазии и сновидения представляются в несколько ином качестве. Несомненным признаком коллективных образов, по всей видимости, выступает «космический» элемент, т. е. сами образы сновидений и фантазий увязаны с космическими качествами, такими, как временная и пространственная бесконечность, огромная скорость и масштаб движения, «астрологические» ассоциации, теллурические (земные), лунные и солнечные аналогии, изменения телесных пропорций и т. д. Очевидное использование в сновидении мифологических и религиозных мотивов также указывает на активность коллективного бессознательного. Коллективный элемент очень часто дает о себе знать через своеобразные симптомы[125], например, в снах человеку видится, будто он летит в космосе, как комета, или думает, что он – земля, или солнце, или звезда; что он необыкновенно огромен или чрезвычайно мал, будто он умер, очутился в неизвестном месте, чужд самому себе, сбит с толку или сошел с ума и т. д. Наряду с симптомами инфляции появляются чувства дезориентации, головокружения и т. п.

Богатство возможностей коллективного психического сбивает с толку и ослепляет. С растворением в нем персоны следует высвобождение непроизвольной фантазии, которая, по всей видимости, есть не что иное, как специфическая деятельность коллективного психического. Эта деятельность поставляет содержания, о существовании которых ранее ничего не было известно. Но, по мере того как растет влияние коллективного бессознательного, сознательный разум теряет свою лидирующую роль. Незаметно он становится ведомым, в то время как бессознательный и неличностный процесс постепенно берет руководство на себя. Таким образом, сама не замечая того, сознательная личность становится одной из фигур, которую передвигает по шахматной доске невидимый игрок. Причем игроком, разыгрывающим партию судьбы, является вовсе не сознательный разум со своими планами. Именно таким путем в приведенном выше примере и был достигнут сильный перенос, казавшийся сознательному разуму невозможным.