Очерки теории идеологий

Если принять, что концептуальное ядро той или иной идеологии не является вместилищем некоторой метафизической инициации, но представляет собой продукт эмпирического воплощения опыта различных политических акторов, то создание базовых идейных установок идеологии требует непосредственной фиксации того, что сторонники данной идеологии думают и говорят. Это предполагает, что порождаемые идеологией принципы логически обоснованны, культурно укоренены и, следовательно, способны к практическому осуществлению.

Для популизма это характерно в гораздо большей мере, чем для «универсальных» идеологий. Если последние фиксируют себя в форме философско-политических конструкций, адаптируемых различными политическими партиями, движениями и лидерами, популизм не может позволить себе четкой нормативной структуры общих целей и средств их достижения. Мы вряд ли сможем обнаружить канонические популистские тексты или «священные» для него исторические события. Если и могут быть какие-то «святыни» популизма, то они всегда имеют локальный, а не универсальный характер. Общественные группы, к которым апеллирует популизм, имеют чрезвычайно разнообразный характер и, как правило, не фиксируются как носители определенного общего интереса даже в рамках одной страны.

Однако подобная слабость популизма в сравнении с другими идеологиями одновременно является его силой. Внутренние противоречия тотальных идеологий не столь критичны для фрагментарного популизма, так как для последнего достаточно лишь указания на некую идейную общность без ее реального наличия.

Последнее обстоятельство способствовало тому, что термин «популизм», крайне распространенный как в публицистике, так и в научных текстах, никогда не имел четкого толкования. Но тем не менее его длительное существование в различных политических дискурсах свидетельствует о том, что популизм характеризует значимую смысловую конструкцию идеологической реальности.

Первое и наиболее очевидное значение популизма лингвистическое. Согласно лингвистическому смыслу популизм должен иметь отношение к народу (populis), а суффикс «изм» предполагает нечто идейно зафиксированное и четко обозначенное. Очевидно, что такое лингвистическое толкование мало что проясняет в сущности популизма. Впрочем, это можно сказать и о многих других идеологиях. Для последних первоочередное значение имеет не лингвистическая, а контекстуально-культурная логика их формирования. Поэтому можно согласиться с тем, что вхождение в политический дискурс речевых элементов «народ» и «народный суверенитет», придавших демократии как прагматическое, так и искупительное звучание, создало возможность для непотопляемости популизма как идеологии, несмотря на всю его фрагментарность и ущербность.

Хотя к популизму накрепко привязана негативная коннотация и данный термин используют для окончательной дискредитации политических оппонентов, это не препятствие для того, чтобы обозначить популизм как идеологию, ведь идеологии не всегда являются результатом позитивныхтенденций и претензий. Очевидно низкий статус популизма как раз свидетельствует о том, что популизм – это известная, четко обозначенная конфигурация идейных конструкций, на которую можно публично и с осуждением «указать пальцем».

Критика популизма, как правило, концентрируется на его демагогической практике: возбуждении народных эмоций раздачей нереалистичных обещаний и разжигании вражды и недоверия к политической элите. Подобная критика привела к тому, что популизм и демагогия зачастую отождествляются. Данное отождествление ставит себе очевидной целью делегитимацию популистской демагогии. Но попытка такой делегитимации есть не что иное, как признание за популизмом особого, четко обозначенного идейного статуса, порождающего узнаваемую мыслительную практику: нарочитое разделение политического мира на два антагонистических лагеря и одновременнную претензию на гармоническое отражение и представление интересов народа как такового, а также апелляцию к безусловной нормативной и моральной легитимности воли народа как обязательного основания для принятия политических решений. Поэтому популизм выработал достаточно изощренные приемы борьбы с собственной дискредитацией. Критики популизма объявляются врагами народа, а сама популистская риторика провозглашается гонимой за правду истиной, тождественной воле народа. Один из наиболее ярких современных популистов Ж.-М. Ле Пен говорил: «Популизм есть отражение мнения народа. Имеет ли человек при демократии право придерживаться своего мнения? Если это так, то да, я – популист» (цит. по: [Mayer, 2005, р. 74]).