Один Христос. Два христианства

Можно ли, опираясь на подобное богословие, говорить убедительно о Любви Божией? Как доходчиво объяснить мусульманам, что наш, исполненный любви, Бог потребовал от своего Сына подобной жертвы? Перед нами вопиющее противоречие! Бог мусульман не выглядит особенно любвеобильным. В Коране ни разу не говорится, что Он нас любит. Но если грешник раскаивается, Он прощает его, не наказывая ни его самого, ни кого-то еще взамен. Он «милосерден». А обратившись к опыту мусульманских мистиков, суфиев, мы станем свидетелями полноты Любви Божией, явленной во всем блеске – полноты, далеко выходящей за рамки Корана. Но даже в худших из мифологий мы не найдем представлений, которые по своей чудовищности сравнились бы с нашим учением об Искуплении. В греческой мифологии, Фиест, мстя оскорбившему его брату, Атрею, убивает и подает ему в качестве трапезы его детей. Отличная мысль! Но он, во всяком случае, убил детей своего обидчика, а не своих. Тогда как в нашем, западном богословии оскорбленный мстит обидчику, предавая смерти своего собственного сына! С какой стороны на подобное богословие ни посмотреть, он представляется полной нелепостью, а главное – верхом кощунства! Многие христиане были подвержены пыткам и казнены как «еретики» за ошибки и заблуждения куда менее серьезные. Как можно заставить японцев, китайцев, индусов, буддистов поверить в нечто подобное? Не случайно католические миссионеры преуспели лишь во Вьетнаме и Южной Корее. С Вьетнамом все понятно: Церковь там – это единственное пространство свободы. Но судя по последней статистике, число обращенных начинает сокращаться и там. Во всех прочих странах дела у миссионеров идут неважно. Любовь Бога, в том виде, в котором нам ее преподносят, сборов не делает – иными словами, распространения ее в действительности не происходит. В нашу эпоху, когда все яснее становится, что если люди не научатся прощать друг друга и идти на уступки, без чего взаимная любовь невозможна, то планету ждет катастрофа, римско-католическая Церковь пытается навязать нам образ Бога, способного простить лишь ценою чудовищной мести! Мало того, Бог не просто обращает свою месть на Сына, Он устраивает все так, что мы совершаем еще одно преступление, предавая Его Сына распятию. Он возлагает на нас тяжесть еще одного преступления – чтобы отмстить нам за наши грехи, он заставляет нас грешить еще больше. Какой чудесный Он нам подает пример! Пример, совершенно несовместимый с тем образом Бога, который Христос ясно преподносит в Евангелии притчей о блудном сыне, или, как говорят православные, о «милосердном Отце».

А ведь эта притча куда ближе к тайне Креста, нежели текст Исайи! Отец в ней дарует сыну свое прощение просто так, без какой-либо компенсации. Он не испытывает нужды в том, чтобы для восстановления своей чести или «космического равновесия» бичевать или распять своего старшего сына ради прощения младшего. Чтобы восстановить младшего сына в его правах, отец не требует от него покаяния и не дает ему испытательного срока. Он просто любит его как прежде и пытается утешить его за те страдания, которые тому по собственной вине пришлось пережить. Он продолжал ждать его, не теряя надежды на его возвращение: «И когда он был еще далеко, увидел его отец его и сжалился; и побежав пал ему на шею и целовал его… отец сказал рабам своим: „Принесите лучшую одежду и оденьте его, и дайте перстень на руку его и обувь на ноги; и приведите откормленного теленка и заколите: станем есть и веселиться, ибо этот сын мой был мертв и ожил, пропадал и нашелся!“».[146] Слыша эти слова, мы угадываем скрытые в них отцовские чувства: «Он пропадал и нашелся». Именно так Бог любит нас и ждет нашего возвращения. То, что речь здесь идет о нашем Спасении, очевидно! Это просто бросается в глаза! Ту же мысль находим мы и в истории с блудницей: «иди и больше не греши!». Ни о каком покаянии, ни о каком возмещении нет и речи! Как ухитрились наши богословы этого не понять? Что застило им глаза, заставив предпочесть текст Исайи, написанный за несколько столетий до Рождества Христова, притче, которую предлагает сам Иисус? Прощая, Любовь не ставит условий. Неужели это трудно понять? Ведь в этой притче Христос рассказывает нам историю, словно нарочно призванную заранее устранить всякое недоразумение. Богословы Запада не могли не заметить, что речь в этой притче идет о нашем Спасении. Аналогия не могла ускользнуть от их внимания. Почему же тогда они так и не поняли, что в их богословии Искупления что-то не клеится? Остается пожалеть Господа, который так и не сумел, как Он ни старался, дать нам понять, как Он любит нас и, добиваясь нашей любви, сумел внушить нам лишь страх!