Один Христос. Два христианства

В другом тексте, написанном 18 июля 2008 г., папа Франциск пытается пойти несколько дальше, уточняя, каким образом Крестная жертва смогла нас спасти, преобразив наши сердца. Отправной точкой для него становится евхаристия, совершенная Христом накануне своей смерти: «Подвиг полной Самоотдачи Господа на Кресте был сердечно воспринят теми, кто уже принял Его жертву в евхаристическом даре. Даре, который „сосредотачивает“ в себе Его Страсти, являя их в образе, „соответствующем“ нашей способности восприятия. Вот почему все Страсти Христовы могут рассматриваться как спасительные, ибо все те, кто созерцает их, уже „включены“ в общение и приобщены тем самым к явленной Господом спасительной любви».[156] Таким образом, «созерцая» смерть Христа на Кресте, верующий уже «включен в общение и приобщен к спасительной любви». Эти слова красноречиво свидетельствуют о той любви, что испытывает папа Франциск, созерцая своего Спасителя на Кресте. Но для объяснения искупительной силы страстей этого мало, ибо подобное способны пережить немногие. Я понимаю опасения пастыря, не желающего смутить верующих признанием, что Церковь ошибалась и веками вводила верующих в заблуждение, но бесконечно такое продолжаться не может. Рано или поздно должен пробить час истины!

Несколько дней назад я видел на канале KTO передачу о молодых людях, которые отправились на край света, в Таиланд, или Камбоджу, для проповеди любви Христовой и утверждения католической Церкви. Каждый вечер они собирались вместе для общей молитвы, и я слышал, как они благодарили Христа за то, что Он соблаговолил предложить Себя в выкуп за наше спасение. То, что выкуп этот приносится Богу Отцу, молчаливо подразумевалось. Они доверились своей Церкви. Если она учила этому веками, и мир, судя по всему, это учение принимал – что же, наверное, она права: так оно и было! Неужто нужно продолжать в том же духе, распространяя это чудовищное учение о Боге по всему свету? Я знаю, что наши миссионеры и духовенство держатся Евангельского учения и собираются эксгумировать официальные вероучительные тексты Церкви. Но объяснять верующим смысл распятий, которым они поклоняются, им так или иначе приходится – ведь распятия эти их окружают повсюду. Так же, как приходится им разъяснять верующим смысл обрядов Страстной Недели и Страстей Христовых.

И все же за прошедшие столетия в Церкви всегда находились богословы, пытавшиеся следовать иным путем. Я приведу лишь один пример – это Иоанн Феканский (990–1078), которому посвятили свое исследование Дом Жан Леклерк и Жан-Поль Бон.[157] У Иоанна Феканского можно найти много текстов, которые вполне отвечают привычным для Запада представлениям об искуплении: Сын «взял на Себя долговое бремя наших грехов и, пригвоздив его ко кресту, предал распятию грех и смерть».[158] Подобные формулировки вполне соответствуют всей западной философской традиции. Интересно, однако, что в них нигде прямо не говорится, что жертва принесена Отцу. Жан Леклерк, издатель латинского текста большинства работ Иоанна, подробно анализирует его учение. Я позволю себе привести здесь этот анализ, присовокупив к нему свои комментарии: