Одинокая луна в Сарасина. Японские лирические дневники

– Бежать звать старших фрейлин из их покоев будет неприлично. Раз уж так случилось, будем вести себя согласно с обстоятельствами. Останемся здесь, – сказала та вторая дама, и я продолжала сидеть рядом, прислушиваясь к тому, как она беседует с гостем. Своей манерой говорить он производил впечатление зрелого рассудительного человека, в нём не было ничего отталкивающего. – А вторая из вас? – поинтересовался он, но не сказал ничего из тех неприкрытых двусмысленностей, что имеют хождение в свете, а заговорил о красе и быстротечности нашей жизни и о других подобных вещах, заговорил очень искренне и печально. Были в его голосе какие-то нотки, которые не позволяли нам решительно оборвать беседу и скрыться в своих комнатах, и обе мы отвечали ему и продолжали разговор. – Оказывается, есть ещё дамы, с которыми я незнаком! – удивлялся он и совершенно не собирался уходить.

Было очень темно, даже звёзд не видно, шёл долгий осенний дождь, и капли, стучавшие по листве деревьев, издавали причудливый, но приятный звук. – И всё же, как ни странно, в такой ночи есть своя красота, не правда ли? При ярком лунном свете всё слишком хорошо видно, и порой досадуешь на этот блеск без полутонов, – и он заговорил о красоте весны и осени:

– Подчиняясь течению времени, мы сначала находим очарование в весенней дымке, когда она плотно стелется по всему небу, так что вместо яркого лунного лика видно широко разлитое сияние – в такое время хорошо слушать мягкое звучание лютни «бива», настроенной на лад «благоуханный ветерок». Но с наступлением осени, когда месяц становится удивительно ясным, и, невзирая на пелену тумана, его, кажется, можно руками потрогать, так ярко сияет он на небе, тогда под аккомпанемент ветра и голосов насекомых приятно звучание тринадцатиструнного «кото», когда вместе с ним слышна чистая мелодия флейты – тут и подумаешь: что же такого находил я в весне? Но не успеешь оглянуться, как уже и зима, ночью даже небеса прозрачны и холодны, и на снежных сугробах лунные отблески – слушаешь дрожащий голосок дудочки «хитирики» и забываешь равно о весне и об осени, – так он говорил, а потом спросил нас:

– А какое время года ближе вашему сердцу?

Вторая дама ответила, что ей милее осенняя ночь, и я, решив, что не стоит повторяться, ответила так:

И неба бирюза,И вишен цвет,Всё дымкою окутано весенней,И призрачною кажется лунаВесенней ночью

[88].

Он несколько раз вслух произносил эти строки, а потом спросил:

– Так вы не признаёте красоту осенней но- чи? – и прочёл стихотворение:

После этой ночной беседы,Если дней мне судьба отпустит,

Стану весенние ночиВашим считать подарком,Оставленным мне на память.

Тогда дама, выказавшая предпочтение осени, прочла:

Кажется, все вокруг

Сердце весне отдали,Неужели совсем однойЛюбоваться мне сужденоЛуною осенней ночи?

Кажется, нашему гостю беседа была интересна, и с задумчивым видом он продолжал: