Одри Хепберн - биография

Чем-то Газзара напоминал Мела Феррера и Альберта Финни. Не смущаясь, он говорил все, что думал. Он повторял, что фильм не достоин его дарования, и пока Газзару не приглашали на съемочную площадку, он делал вид, что не имеет ко всему этому никакого отношения, а сыграв эпизод, начинал подыскивать оправдания своему участию в этой ерунде. У него был обширный запас крепких словечек, которые он не собирался держать при себе даже в присутствии Одри Хепберн. Он был настоящим "крутым" мужиком. Одри сразу же к нему привязалась, подобно принцессе королевской крови, воспринимающей грубую искренность как освежающую встряску после унылой смехотворности дворцового этикета. От Газзары исходила некая опасность. Это качество он прекрасно использовал в первых своих киноролях: курсанта-садиста в "Странном" и загадочного человека, подозреваемого в изнасиловании, в "Анатомии убийства". Умело использовал Газзара и непредсказуемость своей реакции в актерской игре. Сын итальянского эмигранта из Сицилии, он любил хорошо провести время и красиво пожить. И точно так же, как когда-то Одри подпала под обаяние итальянской способности Дотти откровенно, безо всяких оглядок получать наслаждение, так теперь она была очарована кипучим темпераментом Газзары. Он появился рядом с ней, когда она больше всего нуждалась в поддержке и зарядке бодрости. "Боишься не старости и даже не смерти, - сказала она в интервью американскому репортеру Кертису Биллу Пепперу, - а одиночества и отсутствия любви... мне кажется, меня никогда бы не стали беспокоить мысли о старости, если бы я знала, что меня всегда будут любить, и у меня будет возможность отвечать любовью на любовь".

Сказать, что фильм "Кровное родство" был плохо принят критикой, значит сильно смягчить истинную ситуацию: кинокартина была буквально растоптана. "Отвратительный, банальный, начисто лишенный юмора, неряшливо сделанный... и настолько бессвязный фильм, что за сюжетом практически невозможно следить" таково было мнение критика из лондонского "Санди Экспресс". Даже не помогли четырнадцать костюмов, сделанных Живанши: классические одежды, рубашки из муслина, шикарный официальный наряд черного цвета, появляющийся на экране всего на одну минуту, черное вечернее платье с лифом из тюля, усыпанного бисером и с цветком на груди слева, продержавшееся на экране в течение всей любовной сцены у "Максима". Вся эта роскошь не поколебала единодушное мнение критики. Одри не удалось избежать eё ударов. "И что же, по мнению советников мисс Хепберн, она могла спасти в сценарии, представлявшем собой совершенно безнадежный хаос?" - задавался вопросом критик из "Ивнинг Стандарт". Она "спасла" крупную сумму денег (для себя), и это eё вполне удовлетворило. "Дейли Телеграф", по крайней мере, сохранил такт: "(Фильм) предлагает нам не слишком неприятную череду невероятных событий, происходящих в самых разных уголках планеты". Насколько "невероятны" эти "события", можно судить хотя бы по заключительному эпизоду, в котором Одри, держась за готовую обвалиться крышу охваченной пламенем виллы, должна решить за считанные мгновения, кто из этих двух мужчин, ждущих внизу и готовых eё поймать, хочет eё убить.

Между Одри и мужем произошла очень cepьёзная ссора, после которой Дотти выехал из их общей квартиры. Затем наступило примирение. Заявив, что она верит во "второй шанс", Одри в середине 1979 решила провести второй "медовый месяц" с Андреа на Гавайях, прихватив с собой туалеты Живанши, сделанные для фильма "Кровное родство". Это путешествие eщё больше углубило трещины в их семейных отношениях. Нависла зловещая тень развода. Одри опять вернулась к работе. Она искала хорошую роль в талантливом и популярном фильме.

К несчастью, болезнь и семейные неурядицы постепенно вывели eё агента Курта Фрингса за пределы того влиятельного круга лиц, которые имели солидный вес в киноискусстве. Мировая киноиндустрия в те годы переживала финансовый кризис. Клиенты Фрингса, среди которых были Элизабет Тэйлор и Ричард Бартон, не говоря уже об Одри Хепберн, встречали все более прохладный прием у зрителей, что отражалось и на их кассовых сборах. "Нам никогда больше не заплатят миллион", - записал в своем дневнике Бартон. Истина же заключалась в том, что публику куда больше интересовала "заэкранная" жизнь четы Бартонов и других звезд, чем те истории, которые они разыгрывали на экране. В это-то как раз время, когда Одри нуждалась в поддержке, она лишилась своего самого надежного советчика. Теперь приходилось рассчитывать только на собственную интуицию.

Когда стало ясно, что eё брак пошел ко дну и ничто его не спасет, Одри вылетела в Лос-Анджелес для переговоров с режиссёpом и сценаристом Питером Богдановичем. С ним она познакомилась на торжествах, посвященных Уильяму Уайлеру, несколько лет назад. В последнем его фильме "Святой Джек" главную роль играл Бен Газзара. Сын Одри Шон закончил университет и работал у Богдановича редактором.