Одри Хепберн - биография

"Она столь обаятельна и столь точно соответствует роли, что, несомненно, является главной причиной успеха всего вечера в целом", - писал Ричард Уоттс-младший, а Уолтер Керр в "Нью-Йорк Тайме" отмечал: "Она привносит простодушную невинность и остроумие подростка в роль, которая в иной ситуации могла бы стать неприятной". Сцена отказа Гастону в конце концов была сыграна неплохо. Брукс Эткинсон комментировал в "Нью-Йорк Тайме": "Она создает живой и полнокровный образ, начиная с безыскусной неуклюжей девчонки в первом акте и до потрясающей кульминации в последней сцене. Перед нами великолепный пример настоящего сценического творчества - актерского исполнения, которое отличается непосредственностью, ясностью и особым очарованием". Отклик в "Эсквайре", вероятно, дает самую близкую к истине картину ее игры. Одри сравнивается с ребенком, который катит обруч с напряжением, но и похвальным упорством. "Она кричит, хлопает дверями, бегает. Но даже в самом сильном замешательстве она сохраняет поразительную ловкость и ни разу даже не цепляется за рампу. Она способна продемонстрировать вам такие гимнастические фигуры, которые посрамят любые легкоатлетические соревнования". После спектакля, встретившись с Одри, автор вышеприведенных строк нашел ее "очень милой... у нее неуловимое выражение лица и широкая походка. Она похожа на ребенка, которого кормили молоком и овощами и никогда не позволяли одному переходить улицу". А на то, что ребенку было уже почти двадцать три года, не обращали внимания благодаря тому ощущению детской невинности, которое она излучала: "свежа и резва, - по словам Ричарда Готтса, - как щенок из корзинки". Фотографии слишком серьезной юной мисс на афишах - единственное свидетельство переживаний и беспокойств Одри. Глядя на них, можно сделать вывод, что тогда она нуждалась во вдохновляющем воздействии настоящей актерской работы, которая бы отшлифовала ее дарование. В то время она, скорее всего, переигрывала. Ноэль Кауэрд, посетивший Нью-Йорк проездом в апреле 1952 года, когда уже шли последние спектакли "Жижи" после довольно успешного сезона, отмечает в своем дневнике, что он стал свидетелем "оргии сценической фальши и вульгарного сценария. Кэтлин Несбит хороша и величественна, декорации милы. Одри Хепберн неопытна и слишком неумна, а спектакль в целом очень плохо поставлен".

Игра Одри явно стала хуже к этому времени, когда спектакль посмотрел Кауэрд: по складу характера она не выдерживала многочисленные повторения одного и того же. Но в вечер премьеры ее игра вместе с впечатлениями от личности были настолько остры и ярки, что затмили все недостатки пьесы. Через несколько дней после премьеры неоновую рекламу "Жижи" с участием Одри Хепберн" заменили на "Одри Хепберн в "Жижи".

Даже в дни триумфа Одри не забывала о хороших манерах. Она писала Ричарду Миланду, представителю "Парамаунта" в Лондоне: "У меня дрожат колени, но на этот раз не от страха, а от счастья!" Сидни Коул, продюсер "Секретных людей", в день премьеры послал ей букет цветов. (Коул, обычно не расположенный ни к каким поэтическим эмоциям по отношению к кинозвездам, всегда характеризовал Одри как ту, которая обладает "безмятежной прелестью одинокой белой розы".) В трогательно скромном благодарственном письме к нему она в скобках рядом со своей подписью поставила имя "Нора" на тот случай, если он вдруг забудет о той маленькой роли, которую она исполняла в его фильме.

После такого душевного напряжения наступил неизбежный упадок сил. Новизна любой звезды на артистическом небосклоне быстро тускнеет. "Поначалу я думала, какой головокружительный восторг буду испытывать, видя свое имя в огнях рекламы. Но это оказалось ничуть не похожим на успех в кордебалете. Остальные его участники могут помочь тебе. А когда ты в главной роли, ты можешь надеяться только на себя. И ты чувствуешь это. И еще одно, что касается звезды: тебе никогда нельзя уставать, никогда. Я полагала, что быть "Бродвейским тостом" означает приветствия и поднятые в честь тебя бокалы с шампанским. Но этого никогда на самом деле не было со мной. Я думала, что я буду вплывать в переполненные рестораны и одной моей улыбки старшему официанту будет достаточно для того, чтобы мне нашли столик..." Но, не забыв о тех усилиях, которые прилагал Джеймс Хэнсон, чтобы все-таки довести дело до помолвки, она добавляла: "Но Джимми не хотел рисковать - он заказал столик заранее".