Одри Хепберн - биография

Одри присутствовала на церемонии вручения "Оскаров" в Санта Монике 5 апреля 1965 года, понимая, что eё отсутствие будет превратно истолковано. Не таящий зла проигравший лучше, чем отсутствующий завистник. Патриция Нил должна была вручить статуэтку "Оскара" "Лучшему актеру" этого года, но из-за инсульта была наполовину парализована и утратила способность говорить. Одри согласилась заменить ее. Ей пришлось вручать "Оскара" в номинации "Лучший актер" своему партнеру по фильму - Рексу Харрисону.

Рекс проявил несвойственное ему великодушие, шутливо предложив расколоть статуэтку на две половины - для нeё и для него. Затем, повернувшись к Джулии Эндрюс, державшей в руках статуэтку "Оскара", полученную в номинации "Лучшая актриса", Рекс объединил театральную и экранную Элизу, поблагодарив "... э, вас обеих". Замешательства удалось избежать до тех пор, пока Одри, раздираемая противоречивыми чувствами, не забыла упомянуть о Патриции Нил. "Муж Пэт, Роальд Даль, не поверил, что Одри сделала это ненамеренно, - вспоминает Генри Роджерс, - хотя трудно представить себе поступок, который менее вязался бы с характером Одри Хепберн".

Роальд Даль заявлял газетчикам: "Пэт издала булькающие звуки, означавшие возмущение... Одри позвонила мне из аэропорта им. Кеннеди, откуда она улетала в Париж. Я сказал ей, чтобы она убиралась ко всем чертям".

Позднее, к громадному облегчению Одри, у Патриции Нил речь восстановилась, и она успокоила Одри, сказав, что не держит на нeё никакого зла и понимает, как напряжены были eё нервы. Но инцидент и неприятная шумиха долго преследовали Одри. Все это заставило eё построить прочную стену вокруг своего маленького мирка. И она сделала это в буквальном смысле слова. Впервые за двенадцать лет, прошедшие со дня eё свадьбы - более того, впервые в жизни, - у Одри появился собственный дом.

МОДА И ЛЮБОВНЫЕ РОМАНЫ

Наконец-то она пустила корни. И они проросли в швейцарскую землю, на которой стояла милая деревушка с заковыристым названием Толошеназ-сюр-Морж. Она находится в пятнадцати минутах езды от Лозанны. Ее выбрали скорее для Шона, а не для нeё и Мела. В том кантоне, где расположена эта деревня, говорят по-французски, а Одри очень хотела, чтобы eё сын говорил на этом языке. Он сможет тогда ходить в сельскую школу, которая была в какой-нибудь сотни метров от их дома. "Вот то, о чем я всегда мечтала", - сказала она, окинув взглядом свои владения, и сразу же дала им имя - "мирное место".

Впрочем, оно было не таким уж мирным. Оживленное шоссе пролегало в нескольких ярдах от ворот, словно прорезав себе путь сквозь виноградники, на которые выходили окна дома. На табличке значилось: "Входите и звоните". Но не всех здесь ожидали с одинаковым гостеприимством. Вторая табличка на керамической плите предупреждала: "Осторожно! Злая собака!" Сам дом напоминал фермерский особняк XVIII века. Его оштукатуренные стены были персикового цвета, а ставни на окнах - голубые. Два металлических шпиля украшали дом и походили на миниатюрные корабельные мачты. Фасадом особняк выходил на север. Вьющиеся растения оплетали стены у главного входа. Два высоких кипариса, словно два стража, стояли у западного крыла. Большое дерево, вероятно сикомор, росло у восточного крыла. Одри познакомила с "мирным местом" eё близкая подруга Дорис Бриннер, которая после развода построила себе дом в Люлли, соседней деревне.

Особое удовольствие доставлял Одри сад. Он протянулся далеко на юг по пологому склону холма в сторону главной деревенской улицы. В нем росли яблони, которые весной заливали белым цветом весь сад. Первое, что сделала Одри, - это посадила множество цветов, но только белых. Другие цветы не нравились Одри, особенно красные. Детская карусель и горки были сооружены у самого дома, чтобы Шон и его товарищи по играм всегда были перед глазами. Ценная мебель и украшения, которые собирались ею и Мелом на протяжении многих лет, теперь извлекались из хранилищ и кладовых и расставлялись по местам - на этот раз уже окончательно. И сразу же стало уютно и тепло. Это был не "дом кинозвезды", а, скорее, дом для растущего ребенка, гостеприимно распахивающий свои двери перед друзьями из-за рубежа и перед "людьми кино". Здесь все располагало к тому, чтобы при деловой встрече или в дружеской беседе держать себя раскованно и непринужденно. Этот дом стал приютом Одри на всю оставшуюся жизнь, до самого смертного часа.