Охранные структуры Российской империи

Ситуация изменилась с приходом к руководству заграничной агентурой Рачковского, Красильникова, в России — Зубатова, Герасимова и с реорганизацией Министерства внутренних дел и системы канцелярий в Департаменте полиции. В результате сложилась новая структура агентурного аппарата, который учитывал все направления и отвечал новым требованиям.

Вся агентура делилась на «осведомителей» и «провокаторов». Осведомители систематически сообщали охране о каком-либо революционном движении в районе, о действиях отдельных лиц и т. п. (мелкие лавочники, владельцы мастерских), некоторые из них находились рядом с партией (знакомства, родственники и др.). Агенты-провокаторы являлись деятельными участниками революционных организаций, активно «работали» в партиях и часто занимали в них видные места. Инструкция для революционных социал-демократов следующим образом раскрывает структуру "организации шпионов": "Как известно, шпионы делятся на постоянно исполняющих должность и на временных добровольцев; прочие полицейские сыщики составляют особую категорию, не принадлежащую к организации политических шпионов… Одни из шпионов не имеют никаких определенных занятий, а только шляются по улицам и конкам; другие под видом рабочих, студентов, чиновников и т. п. стараются проникать всюду, где только подозревается нелегальная деятельность, третьи постоянно путешествуют по железным дорогам… Особо опасной разновидностью шпиона является шпион-провокатор. Притворяясь социалистом, провокатор сам образует тайный кружок или проникает в уже существующую организацию и при удобном случае передает её в руки жандармов; в этом и состоит вся его деятельность. Провокатором очень часто бывает человек интеллигентный, начитанный, проявляющий необыкновенное рвение и преданность делу; поэтому трудно разоблачить его…"1

В 1907 году в журнале "Вестник жизни" М.С. Ольшанский делил агентов-провокаторов на следующие категории:

"— Провокаторы-наблюдатели, которые выдавали себя за политических ссыльных, потерявших здоровье, немного скептически настроенных, но все-таки «сочувствующих» делу партии и готовых на небольшие услуги. Они осторожны, прислушиваются к разговорам и выясняют интересующие их вопросы.

— Провокаторы-развратители. Попадая в партийную среду, они начинают пьянствовать и спаивать молодежь. На собрания кружков являются с водкой, стараются увлечь вecь кружок в трактир и при этом денег на угощение не жалеют.

— Провокаторы-организаторы. Вступив в кружок, они рассказывают о себе, как о старых революционерах, призывают к активным действиям и упрекают всех в бездеятельности и трусости. Адреса нелегально живущих партийцев пытаются узнать нахально, нарушая правила конспирации: "Завтра мне необходимо встретиться с Вами. У меня нельзя, на улице — опасно, дайте адрес", и т. п.".

В 1911 году появляется разработанная под руководством Красильникова "Инструкция по организации и ведению внутреннего (агентурного) наблюдения", детально регламентирующая процесс приобретения, воспитания и обучения, а также использования агентуры (в дальнейшем "Инструкция"). Параграф 1 определяет, что внутренняя агентура — "единственное вполне надежное средство, обеспечивающее осведомленность. Наружное наблюдение — лишь вспомогательное и весьма дорогое средство для разработки агентурных сведений и для прикрытия конспиративного агентурного источника".

Сам характер деятельности агента заставлял его балансировать между законом и провокацией. С одной стороны, инструкция Департамента полиции категорически запрещала заниматься "так называемым провокаторством, т. е. самим создавать преступные деяния и подводить под ответственность за содеянное ими других лиц, игравших а этом деле второстепенные роли". Вместе с тем признавалось, что "для сохранения своего положения в организации сотрудникам приходится не уклоняться от активной работы, возлагаемой на них сообществами…".

"Секретные сотрудники должны состоять членами одной из революционных организаций или, по крайней мере, тесно соприкасаться с серьезными деятелями таковых, т. к. только тогда их сведения будут ценны" (параграф 5).

Считалось, что "самое прочное, хотя и не всегда продуктивное, положение агента есть то, когда он находится в организации в роли пособника в конспиративных делах (дает возможность оставаться на свободе и неуловимо для дознания и следствия)" (параграф 15). И ещё одним важным требованием было иметь агента "в каждой из действующей в данной местности революционной организации и, по возможности, до нескольку в одной и той же организации" (параграф 9).

Эпизод о том, к чему приводили консультации агента со своим руководителем, рассказал Бакай: "Однажды, — писал он, — зайдя в кабинет Шевякова, я там застал Щигельского. Последний докладывал начальнику охраны о замышлявшемся несколькими молодыми людьми изготовлении бомб к предстоящему первому мая.

— Известны ли вам имена этих молодых людей? — спросил его Шевяков.

— Нет, — ответил агент-провокатор, — ни их имен, ни их местожительства я не знаю. Но мне известны клички некоторых из них.