Охранные структуры Российской империи

Агентура, отвечающая таким высоким требованиям, в распоряжении полиции была.

Евно Азеф — агент с 15-летним стажем, возглавляющий с 1903 года "боевую организацию" эсеровской партии, прошедший все ступени партийной карьеры, член ЦК (состоявшего из 5 человек), душа партии. Пока Азеф руководил каким-нибудь делом, полиция не вмешивалась. И только когда дело переходило в другие руки и Азеф отдалялся от него, она приступала к «ликвидации», что устраняло само подозрение в неслучайности провала. Среди пятидесяти террористов, которые за время существования "боевой организации" входили в её состав, не было ни одного, кто бы в нем сомневался.

Роман Малиновский — член ЦК большевистской партии, пользующийся непререкаемым авторитетом, в том числе и у Ленина (в период эмигрантской жизни Ленина Малиновский в России представлял его интересы). Депутат Государственной думы от московских рабочих. Его положение в партии было столь значимо для Департамента полиции, что ему позволялось передавать информацию по телефону, не являясь на встречи с офицером охранки на конспиративную квартиру. Больше того, от него не требовали доносить на своих товарищей, он лишь ставил в известность о последних партийных решениях. Доносами на большевиков занимались другие агенты.

Зинаида Жученко — современники называли её "Азефом в юбке". Специализируясь на эсерах-террористах, обладала настолько авантюрным характером, что «арестовывалась» вместе с теми, о ком давала информацию, «ссылалась» в Сибирь, совершала «побеги» из ссылки, была объявлена в розыск с включением в перечень лиц, подлежащих аресту. Была избрана секретарем Московского областного комитета эсеровской партии. Сама создавала боевые дружины, сама же их проваливала.

Архивы охранки сохранили биографии и других агентов.

"Россини" — Яков Ефимович Вакман (он же Янкель Хаимов), 37 лет, окончил в 1904 году техникум в Вормее (на Рейне), юридический и экономический факультеты Женевского университета, доктор прав Римского университета и адвокат в Италии. В Риме прослушал курсы уголовного розыска. В 1906 году в Швейцарии предложил свои услуги Гартингу. Социал-революционер. Занял место Азефа, обеспечив преемственность. Получал 600 франков в месяц. Пользовался большой любовью товарищей по партии. Его разоблачение было ударом для всех.

"Ниэль" — Евсей Григорьевич Бройтман, мещанин г. Кишинева, был секретным сотрудником под кличкой «Пермяк» жандармского управления в Уфе, затем, по распоряжению полковника Мартынова, переехал за границу, работал на заграничную агентуру в Париже, Италии, Англии. Завербован в 1902 году (в 15-летнем возрасте) в Одессе после ареста всей семьи за революционную деятельность брата. Дав согласие, он был освобожден, но, не желая стать предателем, бежал в Америку, где жил до 1907 года. Вернувшись, переехал в Уфу, куда был сослан брат, где и был арестован. Позже Бройтман писал: "Революционеры всегда смотрели на сотрудников охранки, как на зверей, которых нужно стрелять, как собак… а между тем многие сотрудники, хотя и вполне заслуживают презрения, все же могут быть жалеемы, т. к. они были глубоко несчастными людьми… Если бы революционеры посмотрели раньше на сотрудников охранки, как на несчастных людей, достойных сожаления, многие пошли бы к ним раньше с исповедью. Мы всегда были между огнем и водой. С одной стороны — место охранки, с другой — место революционеров".

"Андре" — Яков Абрамович Житомирский — сотрудничал с охранкой 15 лет, получая 2000 франков в месяц. Участник Лондонского съезда партии большевиков. Будучи членом бюро заграничных групп РСДРП, освещал деятельность ЦК социал-демократической партии в эмиграции, во время войны следил за революционной пропагандой в русском экспедиционном корпусе, куда был прикомандирован как врач. Завербован в Берлине в 1902 году Гартингом. Сообщал о Брюссельском съезде социал-демократов в 1903 году, пытался устроить съезд в Копенгагене, где легче проводить наружное наблюдение, а не в Лондоне. Для конспирации доносил и на самого себя (включая в списки присутствующих).

"Катя" — Илья Васильевич Чирьев, 1886 года рождения, после ареста охранкой за связь с революционным движением, находясь под стражей, ходатайствовал о замене ссылки в Сибирь высылкой за границу. О чем Департамент полиции уведомил Заграничную агентуру.

В 1911 году Красильников за бездеятельность и за "не вполне порядочное отношение к делу" пытался его исключить, но Департамент полиции указал Красильникову, что «Катя» занимает серьезное положение в партии социал-революционеров и что таких секретных сотрудников надо удерживать. Ибо они в один день могут дать столь ценные сведения, которые не сравнятся по своему значению со сведениями, данными заурядными сотрудниками.