Окрыленный мечтой. Николай Зайцев – творец и наставник

В мае 1965 я, военпред Горьковского авиационного завода имени Серго Орджоникидзе, был командирован в ЦКБ по СПК, чтобы контролировать работы над эскизным проектом военно-транспортного экранолёта Т-1 (транспортный первый) по заказу военно-воздушных сил. По роду своей работы мне приходилось общаться с начальниками конструкторских отделов и с ведущими конструкторами и инженерами по отдельным темам и проектам. Контактировать с Николаем Алексеевичем Зайцевым по служебным вопросам практически не требовалось. Однако, постоянно общаясь с сотрудниками ЦКБ по СПК, я часто слышал отзывы о нём.

Все утверждали, что деловая и товарищеская связка «Алексеев – Зайцев» давала замечательные практические результаты. Горячность и нетерпеливость Алексеева, фонтанировавшего идеями, и стремившегося немедленно внедрить их в жизнь, нередко сдерживалась рассудочностью и способностью к холодному анализу главного инженера.

Вспоминаю эпизод, когда Ростислав Евгеньевич и Николай Алексеевич рассматривали альбом с иллюстрациями первых экранопланов Липпиша, схем и рисунков примитивных моделей Кавасаки, Троенга и других зарубежных конструкторов, работавших над созданием экранопланов. Прямо скажу, содержание альбома не очень-то впечатляло. Зайцев отметил:

– Ростислав Евгеньевич, как-то несерьёзно это. По сравнению с тем, что мы уже делаем, это пустяки! Скажут, что и так уже много дали.

В это время на стапеле в цехе СК-8 достраивался экраноплан КМ, а неподалёку от него собирался макет откидной носовой части экранолёта проекта Т-1. Алексеев, полный решимости отстаивать свои детища любым способом и средствами, где и перед кем угодно, отвечал:

– А мы скажем, что они (зарубежные специалисты) просто скрывают действительный размах и содержание своих работ. И попросим, чтобы дали команду соответствующим службам ещё раз внимательно посмотреть, чем они там занимаются.

Я тогда понял, что Зайцев старался предупредить Алексеева о том, что легковесность аргументации может навредить. И всё же Главный использовал этот альбом в беседе с оппонентами. Но Зайцев предупредил его о возможной реакции на такой материал.

Весной 1967 г работы по эскизному проекту Т-1 были свернуты, и моя миссия как представителя ВВС в ЦКБ по СПК закончилась. Но я принял решение обратиться к заместителю главнокомандующего ВВС по вооружению, генерал-полковнику А. Н. Пономарёву со специальным докладом, в котором, как мне казалось, со всех позиций обосновывал неправильность прекращения работ по Т-1 и доказывал необходимость её продолжения.

Конечно, я осознавал, что голос майора ВВС с периферии вряд ли будет услышан. Но, когда я поделился своим намерением обратиться с докладом к командованию, Р. Е. Алексеев, сам привыкший бороться до конца и использовать все шансы, даже самые безнадёжные, сразу подержал моё намерение. При этом он, по моей просьбе, дал команду всем отделам снабдить меня необходимыми материалами и попросил меня ознакомить его с готовым докладом, что я и сделал. Ростислав Евгеньевич очень внимательно прочитал текст, сделал несколько замечаний, которые, безусловно, были учтены в окончательном варианте, и попросил передать доклад Николаю Алексеевичу.

Внимательно прочитав, задав несколько уточняющих вопросов, Зайцев закрыл папку и, посмотрев на меня, сказал: «Когда читаешь этот доклад, возникает мысль, что за прекращение этих работ кого-то надо наказать. Ну не будут же генералов наказывать. Посмотрят, кто написал…»

Мысль была неожиданной, но обоснованной, так как я ведь грубо нарушил субординацию. Я без раздумья ответил: «Пусть наказывают! По крайней мере, я что-то попытался сделать!»

Николай Алексеевич улыбнулся, отдал мне папку и крепко пожал руку.

Накануне завершения своей работы в ЦКБ по СПК я зашёл к Зайцеву попрощаться. В это время болезнь, которую он какое-то время скрывал, начала усиливаться. Увидев на его рабочем столе бутылку молока и бутерброд, я развернулся, чтобы выйти.

– Заходи, Аркадий Васильевич, – остановил меня Н. А. Зайцев, – тут врачи прописали мне режим питания. Вот, выдерживаю. Извини, я быстро.

Он действительно быстро покончил с едой, и мы коротко побеседовали. Зайцев поблагодарил меня за совместную работу, пожелал успехов на новом месте.

Перед отъездом я вновь навестил его, но уже в больнице. Николай Алексеевич сильно исхудал, был очень бледен, но его взгляд оставался по-прежнему цепким. Несколько фраз, и мы попрощались. (А. В. Иванов) Николай Алексеевич Зайцев… Только добрые чувства вызывают у меня воспоминания об этом человеке – ближайшем соратнике Р. Е. Алексеева. Блестящее сочетание инженерно-конструкторского гения Р. Е. Алексеева и инженерно-организаторского таланта Н. А. Зайцева обеспечило нашей организации в 60-х годах революционный прорыв в области скоростного судостроения путем создания флота судов на подводных крыльях и технического задела по экранопланам.

В те годы мне, ведущему конструктору ряда проектов экранопланов, приходилось по долгу службы практически постоянно взаимодействовать с Николаем Алексеевичем. Он решал не только вопросы конструирования и внутренней организации работ, но и обеспечивал взаимоотношения со смежными организациями, а также «закрывал» так не любимые Р. Е. Алексеевым контакты с вышестоящими руководителями-чиновниками.

Хорошо запомнился случай, когда в один из вечеров (уже после окончания рабочего дня) поступило телефонное указание из главка – прибыть Алексееву утром в Министерство. Ростислав Евгеньевич после телефонного разговора крепко выругался и заявил, что в Москву не поедет, поскольку на другой день у него предстояли важные испытания на базе. В столицу отправился Николай Алексеевич, которому удалось решить все вопросы, отведя угрозы и недовольство чиновников от товарища. Так и «сжигал» себя главный инженер ЦКБ по СПК.

Приходится только глубоко сожалеть о том, что Н. А. Зайцев так рано ушел из жизни, поскольку его отсутствие во многом повлияло как на судьбу Алексеева, так и на ход работ в ЦКБ. Достойной замены ему для работы с Р. Е. Алексеевым не нашлось. Именно с этого времени начались все неприятности у Алексеева в его взаимоотношениях с представителями власти. (В. В. Соколов)