Олег Рязанский против Мамая. Дорога на Куликово поле

— Ты почто наказ мой нарушил? — сердито выговаривал Олег боярину Клычу Савельичу, вернувшемуся из Москвы. — Я же велел тебе не заключать с Дмитрием мирный договор, коль он не вернет мне Лопасню. Своевольничаешь, боярин! Поперек моей воли идешь!

Клыч Савельич пытался уверить Олега Ивановича, что при нынешнем существующем раскладе уступка Лопасни Дмитрию есть цена мира с ним.

— Дмитрий ныне силен, как никогда! — молвил Клыч Савельич. — Литовцев он разбил, наше воинство тоже одолел в сече при Скорнищеве, привел к покорности суздальских, ростовских и ярославских князей. Смоленскому князю тоже изрядно досталось от Дмитрия за его союз с Литвой. Новгород и Псков ходят в воле Дмитрия. Мамаевых послов Дмитрий прогнал в шею, заявив, что больше не станет платить дань Орде. Теперь Дмитрий собирается примучить Тверь. И пусть себе Дмитрий воюет с Тверью, лишь бы на Рязань не покушался.

Клыч Савельич посоветовал даже Олегу Ивановичу откликнуться на призыв Дмитрия, если тот позовет его в поход на Тверь.

— Ты что, совсем спятил, боярин! — рассердился Олег. — Никогда я не ходил в подручных у мальчишки Дмитрия и ходить не буду! Я сам великий князь! Мой род древнее и славнее московского княжеского дома, кланяться Дмитрию я не собираюсь! Бог даст, я еще отниму у него не токмо Лопасню, но и Коломну.

— Род твой, конечно, древнее Дмитриева рода, княже, — сказал Клыч Савельич с некой укоризной в голосе. — Однако, смею заметить, ты хоть и великий князь, но величие твое более низкого полета по сравнению с величием Дмитрия. Не считаться с этим нельзя.

Это замечание Клыча Савельича окончательно вывело Олега Ивановича из себя. Легкоранимый и вспыльчивый, он порой вспыхивал мгновенно, как сухая солома. Обзывая Клыча Савельича непотребными словами и выплескивая на него свой гнев, Олег Иванович велел боярину проваливать вон и больше не попадаться ему на глаза.

В прошлом Клыч Савельич уже испытывал на себе гневную опалу со стороны Олега Ивановича, поэтому и на этот раз он отнесся к сыпавшимся на него ругательствам из княжеских уст с удивительным спокойствием. Отвесив поклон Олегу Ивановичу, боярин Клыч направился к выходу из княжеских хором.

Переполняемый злобным раздражением, Олег Иванович следовал за Клычом Савельичем, осыпая его все новыми оскорблениями:

— Катись отсель, миротворец хренов! Езжай обратно в Москву, облизывай там сапоги Дмитрия! Можешь и задницу ему полизать, Дмитрий этому будет рад-радешенек! Ты же до седых волос дожил, дурень, а лебезишь перед Дмитрием, как последняя потаскуха. Опентюх ты безмозглый! Дмитрий прикажет тебе дерьмо жрать, ты и на это согласишься, лишь бы замириться с ним!..

Олег был вынужден оборвать свои гневные рулады, столкнувшись со своей старшей дочерью на деревянных ступенях лестницы, ведущей с нижнего теремного яруса на верхний. Евфимия приехала погостить в отчий дом под предлогом отметить здесь праздник Покрова Пресвятой Богородицы, а на самом деле соскучившись по сестре и устав от своего ветреного и вечно пьяного мужа.

Олег прикусил язык, слегка смутившись под изумленно-недоумевающим взглядом дочери. Клыч Савельич же, прошмыгнув мимо Евфимии и обронив короткое приветствие, торопливо затопал сапогами вниз по лестничным ступеням.

Узнав, что Евфимия желает поговорить с ним, Олег привел ее в светлицу, где у него хранились книги и куда не имели доступа почти никто из теремных слуг. В этой комнате Олег любил читать и размышлять в одиночестве над прочитанным.

Евфимия повела речь о том, как ей несладко живется в мужнином доме, что она полна горькими разочарованиями после близкого общения с Даниилом Ярославичем и его сыном Владимиром.

— Мой свекр падок на вино и юных девушек, которых он умыкает с помощью своих гридней, таких же бессовестных, как и он, — молвила отцу Евфимия с негодованием в голосе. — За эти неприглядные дела горожане Пронска и смерды из окрестных сел ненавидят Даниила Ярославича. Пронские священники открыто порицают Даниила Ярославича, называя его греховодником. Святые отцы собираются жаловаться на моего свекра рязанскому епископу. Батюшка, и такому негодяю ты помог занять княжеский стол в Пронске! — Евфимия заглянула отцу в глаза с открытым осуждением. — Даниил Ярославич пытался даже надругаться над своей племянницей Ольгой! Это ли не вопиющая безнравственность!

— Но я же вырвал Ольгу из рук Даниила Ярославича, вняв твоей просьбе, моя милая, — проговорил Олег, стараясь не встречаться взглядом с негодующей Евфимией. — Ольга теперь живет в Рязани, в моем тереме в полном достатке. Со временем я подыщу ей достойного жениха княжеских кровей.