Олег Рязанский против Мамая. Дорога на Куликово поле

Едва занялся рассвет, в ставку Мамая близ Гусиного озера прибыли татарские эмиры и беи, сумевшие уйти живыми из ночной сечи с рязанцами. Мамай гневно кричал на них, не желая слушать никаких оправданий. Его военачальники слишком возгордились после победы над Урус-ханом, они давно не ходили набегами на Русь и успели подзабыть, что порой даже горстка урусов способна нанести татарскому войску серьезный урон! Урусы дьявольски хитры и отчаянно храбры, в сече они неудержимы, как разъяренные медведи! Любая оплошность в войне с урусами чревата большими потерями для татар. «Этого никогда нельзя забывать, отправляясь в поход на Русь! — сердито выговаривал Мамай своим приближенным. — Теперь вместо штурма Рязани нам придется подсчитывать убитых и раненых, собирать воедино разбежавшихся воинов, искать виновников этих постыдных поражений! Рязанский князь, небось, смеется надо мной, ведь он сокрушил мои тумены, хотя его войско гораздо малочисленнее моего!»

День только-только разгорался. Бледное осеннее солнце, проглядывая сквозь завесу из мутных рваных облаков, озарило своими нежаркими лучами черные пажити, сырые луга с полеглой травой, березовые рощи с пожелтевшей листвой… Холодные воды Гусиного озера отливали синевой, на фоне которой прибрежные ивы и камыши казались еще зеленее и ярче.

Мамай собрался ехать в Соколовку, чтобы осмотреть место битвы. Потери татар под Соколовкой были особенно велики. Мамая тревожило то, что ни среди живых, ни среди убитых до сих пор не обнаружен его сын Солтанбек, тумен которого стоял станом близ Соколовки.

«Возможно, Солтанбек убит, но беки и эмиры боятся сообщить мне об этом, — размышлял Мамай, облачаясь в кольчугу. — Эти прохвосты знают, что кому-то из них сильно не поздоровится, коль моего сына и впрямь нет в живых. О Аллах, неужели ты не уберег Солтанбека от гибели? Ведь ты же знаешь, о Светоносный, что Солтанбек самый любимый из моих сыновей!»

Внезапно в юрту вбежал кривоногий бритоголовый слуга-киргиз в грубом стеганом чапане. Упав на колени перед Мамаем, он сообщил о прибытии рязанского князя с четырьмя дружинниками.

Мамай сначала опешил, замерев на несколько мгновений со шлемом в руках. Наконец, он изумленно пробормотал, оглядев своих слуг, помогавших ему облачаться в доспехи:

— Князь Олег сам отдается в мои руки. Почему? Зачем? — Мамай сунул свой позолоченный шлем в руки своему оруженосцу, озадаченно подумав: «Понять поступки этих урусов порой невозможно! Неужели Олег рассчитывает на мою милость после того, как в ночном побоище его дружина истребила больше трех тысяч моих батыров!»

Ладно, поглядим, с чем приехал ко мне князь Олег, решил про себя Мамай. Может, Олег раскаялся в содеянном, надумал задобрить меня дарами. Лучше позднее раскаяние, чем несговорчивое упрямство!

Для встречи рязанского князя и его небольшой свиты Мамай собрал своих советников и военачальников. Сняв с себя кольчугу и походную одежду, Мамай облачился в шелковый халат пурпурного цвета, опоясался широким роскошным поясом, водрузил на голову круглую шапку из малинового бархата с заостренным верхом. В последнее время Мамай стал подкрашивать хной усы и бородку, чтобы скрыть седину, поэтому в его одеяниях появились пурпурно-красные цвета.

На вид Мамаю было около пятидесяти лет, из-за болезни печени его скуластое плосконосое лицо имело желтоватый оттенок. Когда-то Мамай был ловок и подвижен, но к пятидесяти годам он заметно располнел и обрюзг, у него все чаще стали болеть старые раны, также его донимали недуги из-за неумеренного образа жизни.

В прошлом Мамай и Олег виделись дважды, это было в ту пору, когда Абдуллах, ставленник Мамая, два раза ненадолго занимал ханский трон в Сарае. При последней встрече с Абдуллахом Олег получил от него ярлык, подтверждающий его наследственное право на владение Рязанским княжеством. Случилось это семь лет тому назад. Тогда же Мамай встретился с Олегом второй раз. И вот судьба свела Мамая и Олега в третий раз.

Рослые Мамаевы нукеры с короткими копьями в руках тщательно обыскали Олега и четверых его спутников, дабы у тех не оказалось никакого оружия под одеждой, после чего великаны-стражники пропустили рязанцев в огромный белый шатер с круглым красным верхом. Войдя внутрь этого просторного войлочного жилища, Олег долгим взглядом окинул стены шатра, увешанные щитами, кинжалами, саадаками и колчанами со стрелами. Потолок юрты был украшен разноцветными шелковыми лентами, под ногами были расстелены роскошные мягкие ковры самых ярких расцветок.