Олег Рязанский против Мамая. Дорога на Куликово поле

Ночью Олегу Ивановичу не спалось. У него было такое чувство, будто он покинут всеми, оставшись один-одинешенек на всем белом свете. На душе у князя было смутно и тяжело. Соратники не поддерживают его, они робеют перед Арапшой и с унылой покорностью готовы влачить участь побитых и униженных, не дерзая расквитаться с врагом. Воинственный дух, коим был объят Олег Иванович, пребывал словно в заточении. И выхода из этого жалкого и постыдного узилища нет никакого, ибо в одиночку без дружины князь не может тягаться с ордой Арапши. О, если бы он мог обратиться в могучий ураган, не знающий преград, способный выворачивать деревья с корнем и преодолевать многие версты за мгновение! Тогда Арапша не избежал бы его безжалостной мести!

Лишь под утро Олег Иванович перестал ворочаться в постели и смог, наконец, заснуть. И приснилось ему, будто он сидит в теремной светлице, листает книги, а перед ним вдруг предстает, как видение, его дальний предок Олег Святославич, родоначальник черниговских Ольговичей.

В «Слове о полку Игореве» Олег Святославич изображен князем воинственным и предерзостным, легко вступающим в междоусобные распри с соседними князьями. Ради достижения своих целей Олег Святославич не останавливался ни перед чем, он был жесток, коварен и неуступчив. Часто Олег Святославич в межкняжеских войнах прибегал к помощи половцев, злейших недругов Руси. Вторым браком он был даже женат на половчанке. В своем повествовании неизвестный автор «Слова о полку Игореве» называет Олега «Гориславичем» за его извечные крамолы и бедствия, причиненные им русским землям.

«Что, князь, прижали хвосты твои бояре, степняков испугались! — проговорил незваный гость, усаживаясь на стул. В голосе Олега Святославича прозвучала мрачная язвительность. — Словесами ты своих оробевших бояр на ратный подвиг не сподвигнешь, друже. Действуй личным примером, верный совет тебе даю. Завтра же поутру объяви своей дружине, что выступаешь в поход на нехристей. Скажи боярам, что те из них, кто желает в сторонке отсидеться, пусть проваливают из дружины. Мол, на их место всегда сыщутся храбрецы из простонародья. Всякое неповиновение пресекай решительно и твердо! Трусов без колебаний гони в шею, невзирая на их знатность! Лучше иметь под рукой горстку отважных и преданных людей, чем толпу нерешительных лизоблюдов».

Обомлевший Олег Иванович лишь молча кивал головой, не спуская изумленных глаз с Олега Святославича, облаченного в длинную свитку темно-вишневого цвета с желтыми узорами по круглому вороту и на узких рукавах. На голове князя-призрака покоилась золотая диадема.

Олег Святославич был широкоплеч и кряжист телом, у него были большие сильные руки и могучая бычья шея. Короткая борода Олега Святославича была заметно темнее его густых светло-русых волос. У него был крупный прямой нос, широкий открытый лоб и властный рот. Его большие голубые глаза светились холодным блеском.

«Тебя же назвали в мою честь, княже, — добавил после небольшой паузы Олег Святославич, взглянув на Олега Ивановича прямым проникновенным взглядом. — Вот и бери пример с меня в преодолении любых трудностей и невзгод. Кабы не действовал я дерзко и отважно в свое время, то не добился бы для себя Чернигова, а потомки мои не княжили бы и поныне на землях черниговских».

Пробудившись с пением петухов, Олег Иванович некоторое время не поднимался с кровати, пребывая под впечатлением от увиденного сна. В его сердце засело чувство некоего всеобъемлющего порыва, неистребимого желания к действию. В самом деле, не пристало ему ходить на поводу у слабовольных и оробевших вельмож! Эдак Рязань и вовсе захиреет, затертая между ордой и Москвой! Рязанскому князю непременно нужно огрызаться и показывать зубы, дабы сохранить свой многострадальный удел независимым от Москвы и заставить считаться с собой золотоордынских ханов.

Перед тем, как сесть за утреннюю трапезу, Олег Иванович опять призвал к себе своих старших дружинников. На этот раз он разговаривал с боярами твердым приказным тоном. «Войско выступит вдогонку за Арапшой сегодня же после полудня! — Говоря это, Олег Иванович вглядывался в лица своих бояр, недоумевающие и растерянные. — Кто из вас не пожелает сражаться с Арапшой, тому не место ни в дружине моей, ни в Рязани!»

Никто из старших дружинников не осмелился возразить Олегу Ивановичу, никто из них не пожелал уклониться от похода. Объявив пароль по войску «победа или смерть», Олег Иванович тем самым дал понять своим приближенным, что он намерен сполна расквитаться с Арапшой или же сложить голову в сече с татарами.

Глава третьяБитва на реке Цне