Олег Рязанский против Мамая. Дорога на Куликово поле

— Ты на меня не наговаривай, приятель! — вздыбился Хован Зотеич, злобно ощерив рот. — Ты рвался в воеводы, а я нет. Я принял под свое начало полк левой руки помимо своей воли.

— Ну, хватит врать-то! — недовольно скривился Клыч Савельич, глянув сначала на Хована Зотеича, потом на Свирта Напатьевича. — Оба вы рвались в воеводы. Когда приспело время брать главенство над нашей ратью в связи с тяжелым ранением Громобоя, то вы чуть не разодрались из-за того, кому из вас быть главным воеводой, а кому — его правой рукой.

В гриднице поднялся шум, поскольку Хован Зотеич и Свирт Напатьевич стали яростно возражать Клычу Савельичу, обвиняя того в клевете и в желании оболгать их перед князем. Кто-то из бояр стал на сторону Клыча Савельича, а кто-то выражал поддержку Ховану Зотеичу и Свирту Напатьевичу. Из обвинений Клыча Савельича явствовало, что кое-кто из старших дружинников более беспокоился о сбережении от врагов своих богатств, нежели о защите Рязани от татарской напасти. Эти обвинения задели за живое Собирада и Агапа Бровку, которые тоже поднялись на Клыча Савельича, утверждая, что все его словесные выпады есть пустопорожняя брехня.

С трудом восстановив порядок в гриднице, Олег Иванович непреклонным голосом объявил своим старшим дружинникам, что всем им придется раскошелиться, а также выделить слуг и лошадей для возрождения Рязани из пепла до наступления зимних холодов.

— И еще, — сурово добавил князь, — Арапша угнал много народу в полон. Не стариков и детвору угнали в неволю нехристи, но крепких мужей, цветущих юношей и дев. Я предлагаю, братья, настичь Арапшу на реке Проне и отбить у него всех рязанских невольников. Иначе Рязань совсем обезлюдеет. Отсюда и так люди уходят на север в Московское княжество и в заволжские леса, страшась татарских набегов. Нужно показать нашим ремесленникам и смердам, что не оскудела еще Рязань силой ратной. Разбили мы некогда орду Тагая, разобьем и ныне орду Арапши! Что скажете, бояре?

Олег Иванович обвел долгим взглядом своих советников, которые сидели перед ним в своих длинных свитках и опашнях из бебряни и алтабаса. В глазах бояр не было заметно ни воинственного пыла, ни желания поквитаться с Арапшой за опустошенную им Рязань.

— Вспомни, княже, против Тагаевой орды мы выходили вкупе с муромским и козельским князьями, — заговорил Свирт Напатьевич. — К тому же Тагай зачем-то в Мещеру подался, в густые лесные дебри. Там-то наши полки и обложили его орду, как охотничьи псы медведя. Арапша же ушел от Рязани на юг, к реке Проне, а там сплошное степное раздолье. Затопчут нас татары в степи своей многочисленной конницей.

Сразу несколько голосов выступили в поддержку Свирта Напатьевича.

Внимая нерешительным речам и осторожным советам вельмож, во внешности которых было столько мужественности, Олег Иванович горько усмехался в душе. Как странно устроена человеческая природа! Его сыновья-отроки без колебаний устремились бы вдогонку за Арапшой, дабы отплатить ему злом за зло, хотя воины из княжичей никакие по причине их малолетства. А такие опытные рубаки, как Собирад и Агап Бровка, не рвутся в погоню за Арапшой, заранее не веря в победу над татарами.

Излагая свои возражения против немедленного выступления в поход, Агап Бровка твердил о том, что главная цель теперь — отстроить заново Рязань до первого снега. На это уйдет немало сил и средств! Ему вторил боярин Собирад, намеренно сгущавший краски, описывая мощь вражеской орды. «Настичь Арапшу нетрудно, князь, — молвил он, со значением качая головой. — Гораздо труднее одолеть его в битве! Воинство наше и так поредело, еще одно поражение подрубит нашу рать под корень!»

Выступая один за другим, бояре единодушно твердили одно и то же: в данных условиях воевать с Арапшой крайне неразумно. Победить его рязанцам вряд ли удастся, а вот разозлить Арапшу на свою голову рязанцы смогут запросто.

— Коль Арапша вновь повернет своих коней на Рязань, тогда от нашего града и вовсе ничего не останется, — сказал Клыч Савельич. — Убрался Арапша из наших пределов и ладно. Нам нужно раны поскорее зализать, да новую крепостную стену за зиму вокруг Рязани поставить. Погорельцам дома новые необходимо построить, церкви разоренные надо восстановить, о съестных припасах для людей позаботиться… Дел-то полным-полно! И все-то нужно успеть сделать до зимы!

Видя, что переубедить старшую дружину ему не удастся, Олег Иванович упавшим голосом промолвил, закрывая совет:

— Ладно, бояре, на том и порешим. Пусть Арапша уходит безнаказанно в Наровчат. Нам, как говорится, не до жиру, быть бы живу. Завтра же начнем восстанавливать Рязань.

* * *