Долгие поиски Ольги в чужом враждебном городе сделали Пентега угрюмым и раздражительным. К тому же все здесь напоминало Пентегу его долгие мытарства в ордынском рабстве, откуда ему удалось вырваться благодаря стараниям рязанского князя. Ни у Пентега, ни у Тихомила не было никакого особого плана действий по розыскам Ольги, когда они задержались в ордынской столице, намеренно отстав от посольского каравана. Пентег очень рассчитывал на помощь сарайского епископа Иоанна, который по роду своей деятельности встречался и с крещеными татарами, и с русскими купцами, и с невольниками-русичами… Владыка Иоанн через своих прихожан имел возможность отыскать княжну Ольгу среди множества местных рабов. Тем более что втайне от сарайских властей епископ Иоанн помогал беглым рабам-русичам вернуться домой. Он же выступал посредником в сделках по выкупу русских рабов на свободу.
Владыка Иоанн пообещал Пентегу и Тихомилу разыскать в Сарае княжну Ольгу, используя свои связи. Через пять недель поисков и расспросов выяснилось, что княжна Ольга пребывает в гареме хана Мухаммеда-Булака.
Очередной ставленник Мамая на золотоордынском троне Мухаммед-Булак никуда не выезжал из Сарая, даже за пределы ханского дворца он выбирался крайне редко. Это было ленивое и изнеженное существо, оказавшееся на вершине власти в Орде благодаря своему дальнему родству с грозным Узбеком, покинувшим сей бренный мир более тридцати лет тому назад. После всех переворотов и кровопролитий, после яростной междоусобной резни среди сыновей и внуков Узбека, род здешних Чингисидов сильно измельчал и утратил былую воинственность. Мухаммед-Булак без посторонней помощи не мог сесть в седло, он не умел стрелять из лука и не держал в руках саблю. Грубая пища и ночевки у костра являлись непереносимыми трудностями для Мухаммеда-Булака, который привык к теплу, мягкому ложу, изысканным яствам и к ласкам покорных рабынь. Поэтому в походы Мухаммед-Булак не ходил и в военном стане старался не появляться. Золотую орду спасал от развала Мамай, имевший войско под рукой, но не имевший прав на ханский трон.
Пентег и Тихомил сначала проживали на подворье Богоявленского храма, но поскольку там постоянно царили теснота и скученность от множества нищих и бедноты, ищущих пристанища на ночь, поэтому они перебрались на постоялый двор. Вызнав, где пребывает Ольга, влача свою рабскую долю, друзья ломали голову над тем, каким образом вызволить княжну из ханского гарема и вместе с нею бежать из Сарая. Ханский дворец был обнесен высокой стеной из сырцового кирпича с круглыми башнями по углам. По стене днем и ночью расхаживали стражники, сменявшиеся через каждые три часа. Проникнуть во дворец можно было только через главные ворота, где тоже дежурила недремлющая стража в самом воротном проезде, похожем на тоннель, между двумя башнями и возле подъемной решетки.
Дни проходили за днями, уже солнце стало пригревать по-весеннему, а Пентег и Тихомил по-прежнему ничего не могли придумать, как им добраться до Ольги или хотя бы подать ей весточку, что они приехали в Сарай ради ее спасения.
…Обернувшись на скрип открываемой двери, Пентег перестал водить точилом по лезвию кинжала. Увидев вошедшего Тихомила, в усах которого притаилась довольная улыбка, Пентег распрямился, отложив в сторону кинжал и брусок из наждачного камня.
— Ну? Молви же, леший, не тяни! — проговорил Пентег, объятый радостной надеждой. — Неужто тебе удалось отыскать лазейку во дворец?
— Ох, и грязища кругом! — сказал Тихомил, нагнав на себя невозмутимый вид. — По улицам ручьи текут, на торжище повсюду лужи, так что без сапог не пройти.
Сняв шапку и плащ, Тихомил положил на стол холщовую котомку со съестными припасами, за которыми он и ходил на рынок. Из котомки растекался запах свежеиспеченных лепешек, багдадского перца и вареной говяжьей печени.
— На вино деньжат не хватило, брат. — Тихомил подмигнул Пентегу с видом заговорщика. — Хотя повод для выпивки у нас имеется, видит бог.
— Не томи душу, злодей! — начал сердиться Пентег. — По глазам вижу, с доброй вестью пришел. Не иначе с Ольгой повидался! Так?..