Олег Рязанский против Мамая. Дорога на Куликово поле

— На торжище я столкнулся нос к носу, с кем бы ты думал? — Тихомил сел на стул напротив Пентега. — С ордынским вельможей Бухтормой. Я тебе рассказывал о нем, помнишь? Бухторма и князь Олег давние друзья. Когда Урус-хан утвердился в Сарае, то Бухторма присягнул ему на верность. Мамай разбил Урус-хана, и тот бежал в Синюю Орду. Бухторма, его жены и дети бежать не успели, воины Мамая схватили их. Мамай отнял у Бухтормы все его имущество. Теперь Бухторма и его домочадцы вынуждены пресмыкаться перед Мамаем и Мухаммедом-Булаком, дабы заслужить их прощение. Из эмиров Бухторма скатился в дворцовые слуги, бегает на побегушках, куда прикажут. Сегодня Бухторме приказали купить овощей на рынке, дали денег и двухколесную тележку. Я поначалу не узнал Бухторму. — По лицу Тихомила промелькнула мина сочувствия. — Он так исхудал и осунулся, одет в грязный халат и дырявые сапоги, борода у него висит, как мочало, взгляд, как у забитого мерина. Видать, хлебнул лиха, бедолага!

— Да хрен с ним, с этим Бухтормой! — не выдержал Пентег. — Ты об Ольге речь веди.

— В общем, так. — Тихомил сделал серьезное лицо. — Бухторма может свободно входить и выходить из ханского дворца, у него есть пайцза, такая узкая медная пластинка с дыркой, своего рода пропуск…

— Знаю, видал я такие пластинки, — нетерпеливо перебил Тихомила Пентег. — Молви суть.

— А суть в том, что Бухторма может через свою жену, которая прислуживает в гареме, послать от нас весточку Ольге, — сказал Тихомил. — И записку от Ольги к нам Бухторма тоже может пронести из дворца. Я велел Бухторме на словах передать Ольге, что двое рязанских мужей хотят вызволить ее из неволи. Коль у Ольги есть своя задумка относительно побега, то пусть она поделится ею с нами. Объединив наши усилия, мы, быть может, добьемся желаемого. Бухторма обещал завтра принести мне ответ Ольги. Завтра ему опять предстоит идти на торжище.

— Можно ли доверять этому Бухторме? — Пентег заглянул в глаза Тихомилу.

— Думаю, можно, — мгновение подумав, ответил Тихомил. — Я помню, каким был Бухторма года четыре тому назад, когда Олег Иванович гостевал у него в доме, прибыв в Сарай для встречи с Урус-ханом. Тогда Бухторма был похож на спелый налитой персик, ныне он более напоминает высушенную сливу. От него остались кожа да кости. Не о милости Мамаевой мечтает теперь Бухторма, но о мести ему и Мухаммеду-Булаку. Бухторма нахлебался по горло унижений, поэтому он станет нам помогать. Я прочел это по его глазам.

— Что ж, брат, доверяю твоему чутью, — промолвил Пентег, протянув руку к котомке. — Ну-ка, что у нас сегодня на завтрак? Ого! Мясо и свежий хлеб!

— С завтрашнего дня переходим на сухари и воду, друже, — сказал Тихомил, ополаскивая руки в деревянной лохани с водой. — С деньгами у нас совсем туго. А ведь еще за постой в этом караван-сарае заплатить нужно. Скряга Гафур вышвырнет нас на улицу, коль мы промедлим с оплатой хотя бы на пару деньков.

— Что-нибудь придумаем, брат, — обронил Пентег, нарезая тонкими ломтиками вареную говяжью печень, нашпигованную чесноком. После всего услышанного от Тихомила голос у Пентега стал бодрым и оживленным, а выражение мрачной задумчивости исчезло с его давно не бритого лица.

* * *

Хозяин постоялого двора был человеком любопытным и падким на деньги, которые являлись смыслом его жизни. Со всеми своими постояльцами Гафур был предупредителен и учтив, покуда те вовремя вносили плату за проживание в его караван-сарае. Но стоило кому-нибудь из жильцов задержаться с оплатой хотя бы на день, их ожидал довольно неприятный разговор с Гафуром. Среди слуг Гафура было четверо здоровенных молодцев разбойного вида, которых тот использовал для выбивания денег с нерадивых постояльцев. Эти Гафуровы молодцы всегда имели при себе кинжалы и дубинки.

К двум своим постояльцам, снимавшим угловую комнату на втором ярусе караван-сарая, Гафур приглядывался с первого дня их заселения. Ему было непонятно, чем они занимаются и зачем приехали в Сарай. По внешнему виду эти странные жильцы смахивали на выходцев с Руси, хотя оба были одеты в татарские одежды и свободно изъяснялись на местном наречии. Никаких торговых дел эти два незнакомца не вели, да и на купцов они не походили, а скорее на воинов. Гафуру эти два русича сказали, что их хозяина, булгарского купца, ограбили лихие люди по дороге из Таны в Сарай. Мол, им велено дожидаться хозяина в Сарае, который залечивает раны, вернувшись обратно в Тану. При этом незнакомцы сетовали, мол, если купец-булгарин умрет от ран, тогда им придется наниматься на службу к другому купцу. Дело это непростое, ведь ни друзей, ни знакомых у них нет в Сарае. Для любого торговца они просто бродяги с большой дороги, всякий богатый человек поостережется связываться с ними.