Олег Рязанский против Мамая. Дорога на Куликово поле

— Бухторма спустит нам веревку с дворцовой башни, по ней-то мы и проникнем в ханский чертог, — с воодушевлением заговорил Тихомил. — Дело в том, что стражник на одной из башен приплачивает Бухторме серебром за то, чтобы тот подменял его в ночном дозоре. У нас будет достаточно времени, дабы без помех перебраться через дворцовую стену. Бухторма спрячет нас в кладовой до той поры, когда ханские палачи начнут выносить тела замученных из подвала. Прикончив этих извергов, мы с тобой нарядимся в их одежду.

— А как Ольга выйдет ночью из гарема, ведь там тоже есть стража, — проговорил Пентег, вникая во все тонкости этого опаснейшего дела. — Что ты на это скажешь, брат?

— Жена Бухтормы подсыплет гаремным стражникам сонного зелья в питье, — ответил Тихомил. — Затем она отопрет двери и выведет Ольгу.

— Трупы казненных должны быть в крови и обезображены, — вновь выразил сомнение Пентег. — Стража у ворот мигом насторожится при одном взгляде на Ольгу и жену Бухтормы, поскольку на них не будет следов увечий.

— Мы вымажем супругу Бухтормы и Ольгу кровью казненных узников и уложим их на тележке так, чтобы настоящие обезображенные трупы лежали на них сверху, — без всякой заминки продолжил Тихомил. — Уверен, стражники не станут сильно приглядываться к мертвецам, ведь ничего приятного в этом нету. Опять же с нами будет Бухторма, который отвлечет дозорных беседой и вином.

Пентег задумчиво потеребил себя за тяжелый небритый подбородок, всем своим видом говоря, что он сильно сомневается в успехе сей авантюры, однако готов в этом участвовать, раз уж нет иного способа вызволить Ольгу из неволи.

— Когда нам идти на это ночное дело? — спросил он.

— Завтра или послезавтра, — ответил Тихомил. — Бухторма даст мне знать.

* * *

Это сидение в кромешной темноте среди мешков, бочек и пузатых глиняных сосудов изводило Пентега, которому казалось, что время остановилось, а они с Тихомилом скорее всего угодили в ловушку, как мыши. «Почто так долго не возвращается Бухторма? — терзался мыслями Пентег. — Все ли у него ладно? Не сорвался ли его замысел в самом начале?»

Дабы отвлечься от мрачных раздумий Пентег принялся перебирать в памяти события минувшего дня. С утра Тихомил, как обычно, отправился на торжище. Там он повидался с Бухтормой, который сообщил ему, что удобный момент для побега Ольги наступит этой ночью. Сразу после вечерней молитвы, когда на всех минаретах Сарая смолкнут заунывные призывы азанчей, Пентегу и Тихомилу надлежит покинуть постоялый двор. В полночь Бухторма заступит в дозор на угловой южной башне дворца. Когда он поставит в бойницы башни два зажженных светильника, это станет сигналом для Пентега и Тихомила. Они должны подбежать к башне и дважды ухнуть филином, тогда Бухторма спустит им сверху веревку.

Перед тем, как съехать с постоялого двора, Тихомил и Пентег продали Гафуру своих лошадей. С вырученными деньгами они пришли к речной пристани Сарая, где стояли на приколе купеческие суда. Кое-кто из купцов, перезимовав в Сарае, готовился к дальнему плаванию. Иные из торговцев только-только прибыли в Сарай по весенней высокой воде, привезя на продажу свои товары. Потолкавшись на пристани, Пентег и Тихомил сговорились с одним костромским купцом, что тот довезет их речным путем до Нижнего Новгорода за тридцать кебекских динаров. При этом приятели известили костромского купца, которого звали Епифаном, что вместе с ними отправятся в путь двое татар, муж и жена, и русская девушка.

Епифан подозрительно оглядел Пентега и Тихомила, одетых по-татарски, но не стал вдаваться в лишние расспросы. Зимовка в Сарае принесла Епифану одни убытки, поэтому он сильно нуждался в деньгах. Епифан собирался рано утром поднять якорь, предупредив Пентега и Тихомила, чтобы те успели к рассвету закончить все свои дела в городе.

Дождавшись условленного ночного часа, Тихомил и Пентег по веревке взобрались на башню дворцовой цитадели. После чего Бухторма укрыл их в кладовом помещении возле поварни.

Обитатели ханского дворца укладывались спать, смутные отдаленные шаги и голоса постепенно стихали, теряясь за буковыми дверями в дальних покоях. Наконец, глубокая тишина воцарилась в залах и узких переходах обширных чертогов, озаренных неярким оранжевым светом масляных ламп, установленных в нишах и на бронзовых подставках в виде треножников.

Три мужские фигуры, бесшумно ступая, крались по извилистому коридору, ведущему к дворцовой тюрьме. Впереди шел Бухторма со светильником в руке, облаченный в старый рваный халат неопределенного цвета. На голове у него была круглая войлочная шапка, на ногах кожаные башмаки с загнутыми носками.

Шедшие за Бухтормой Пентег и Тихомил не имели при себе ничего кроме оружия. На поясе у литовца висела сабля, в правой руке он сжимал кинжал. За кушаком у Тихомила торчал небольшой топорик, сбоку у него была пристегнута половецкая сабля в ножнах, из-за голенища сапога торчала рукоять ножа.